Книга Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях, страница 71 – Инесса Голд

— Что там у тебя? — прошипел он. — Какой-то… белый шум. Хаос. Обрывки музыки, цифры, картинки… Я ничего не вижу.

— Это называется «многозадачность», милый. Женский мозг — это браузер с сотней открытых вкладок. Не советую туда лезть, зависнешь.

Он посмотрел на меня с подозрением, смешанным с уважением. Ментальная атака провалилась.

— Хорошо, — сказал он. — Проверим физику. Стой смирно. Я проверю пульс эфира.

Он положил руки мне на шею.

Его пальцы легли на сонную артерию. Большие пальцы уперлись в подбородок, заставляя запрокинуть голову.

Его руки были ледяными. Моя кожа после волнения и беготни по замку горела.

От контраста температур воздух вокруг нас задрожал. По полу пополз низкий туман.

— У тебя пульс частит, —констатировал он, глядя не в глаза, а куда-то ниже, на мою шею. — Эфир бурлит.

Рукав его рубашки, которая была на мне, предательски сполз с плеча, обнажая ключицу.

Взгляд Графа скользнул по голой коже. Я почувствовала, как его пальцы на моей шее дрогнули. Не сильно. Едва заметно.

— У тебя руки дрожат, Инквизитор, — прошептала я. — Это Паркинсон или страсть?

— Это отвращение, — быстро ответил он. — К твоей неконтролируемой, дикой силе. Ты опасна.

— Врешь, — я улыбнулась. — И краснеешь ушами.

Он действительно покраснел. Кончики его ушей стали пунцовыми, что на фоне бледной кожи выглядело очаровательно.

— Я не краснею, — рявкнул он. — Я закипаю от гнева.

— Саша, — я сделала то, чего делать было нельзя.

Я подняла руки и положила ладони ему на грудь. Прямо на черный мундир, туда, где билось его сердце. Оно колотилось как бешеное.

— Знаешь, почему ты такой холодный? — спросила я мягко. — Не потому, что ты маг Льда. А потому, что ты трус.

Его глаза расширились.

— Что ты сказала?

— Ты боишься, — продолжала я, поглаживая сукно мундира. — Ты заморозил себя, чтобы ничего не чувствовать. Потому что если ты растаешь, то уже не соберешься обратно. Кто тебя обидел, Саша? Мама в детстве не купила пони? Или первая любовь оказалась стервой?

— Замолчи, — прохрипел он. — Ты ничего не знаешь о долге. О бремени силы.

— Я знаю о мужчинах. Ты хочешь меня арестовать, посадить в клетку, допросить… Но еще больше ты хочешь меня… расшнуровать. Признай это, и станет легче.

Это был удар ниже пояса. В десятку.

Его самоконтроль, который и так держался на честном слове и сельдерее, рухнул.

Он резко подался вперед, вжимая меня бедрами в край стола.

— Ты хочешь правды? — прорычал он мне в лицо. — Да. Ты — заноза. Ты — хаос. Ты — все то, что я ненавижу. И я хочу выжечь этот хаос из тебя. Или заморозить. Или…

Он не договорил. Он наклонился, чтобы заткнуть меня единственным доступным способом.

И в этот момент случилось страшное.

Мои эмоции — коктейль из страха, возбуждения, триумфа и желания — сдетонировали. Древняя кровь иллюзионистов, разбуженная его близостью, выплеснулась наружу.

Воздух в кабинете пошел рябью, как вода от брошенного камня.

Я ничего не делала. Честно.

Но Граф вдруг замер. Его глаза остекленели. Он смотрелна меня, но видел не меня в своей старой рубашке.

Он видел то, что хотел видеть.

В его глазах отразилась я. Но в черном кружевном комплекте «Грешная монахиня». В чулках. И больше ни в чем.

— Боже… — выдохнул он, отшатываясь, словно я ударила его током. — Что… что ты делаешь⁈

Он тряхнул головой, пытаясь сбросить наваждение.