Книга Попаданка: Кружева для Инквизитора, или Гламур в Лаптях, страница 95 – Инесса Голд

Теперь знал.

Ярость, которая клокотала во мне, изменила вектор. Она перестала быть огнем, сжигающим меня изнутри. Она стала холодной, расчетливой сталью. Оружием.

Я больше не был обманутым любовником. Я был Инквизитором, у которого забрали его женщину. И эти идиоты даже не представляли, какую ошибку совершили.

* * *

Мельница. В записке говорилось про мельницу.

Я глянул в окно. Небо на востоке чуть посветлело. Полночь давно прошла.

Они не на мельнице. Если бы сделка состоялась там, Варвара уже вернулась бы. Или…

Я отогнал мысль о ее смерти. Нет. Она жива. Я бы почувствовал, если бы этот огонь погас.

Я вышел на крыльцо.

Ветер швырнул мне в лицо горсть снега. Моя магия, вышедшая из-под контроля, устроилав городе локальную зиму.

Я закрыл глаза и прислушался к земле.

Маг моего уровня чувствует эфирные потоки так же ясно, как собака чует след.

Варвара говорила, что ее зелья работают лучше, чем должны. Зубов (почерк в записке был его, я узнал эти завитушки) хотел Кристалл.

Зачем шпиону Кристалл защиты города? Чтобы отключить купол? Нет, это слишком просто. Чтобы взорвать его.

А для взрыва нужен детонатор. И источник энергии.

Земля под моими ногами гудела. Тонкая, едва слышная вибрация, от которой ломило зубы.

— Жила, — понял я. — Под этим домом проходит выход магической жилы.

Я открыл глаза и посмотрел вглубь двора.

Там, в темноте, стояло покосившееся строение. Мыловарня.

Самое логичное место. Эпицентр силы. Идеальная точка для ритуала разрушения. И они там. Прямо сейчас.

Я медленно спустился с крыльца.

Мой шаг был тяжелым. С каждым касанием земли из-под подошв моих сапог разбегались ледяные трещины. Трава, еще зеленая вчера, мгновенно стекленела и рассыпалась в пыль.

Я не спешил. Спешка — удел дилетантов. Палач не бежит на эшафот. Он восходит.

Моя кожа побледнела, став белой, как мрамор. Волосы покрылись инеем. Воздух вокруг меня сгустился, формируя невидимый, но непробиваемый доспех из абсолютного холода.

В моей руке сам собой материализовался меч. Не стальной. Ледяной клинок, прозрачный и острый, как бритва.

— Ты боялась, что я тебя заморожу, Варя? — прошептал я, глядя на темные ворота мыловарни. — Нет, любимая. Я сожгу их холодом. Я превращу их кровь в ледяную крошку, пока их сердца еще будут биться.

Я подошел к дверям.

Изнутри доносилось бормотание и какой-то гул. Ритуал уже начался.

Я не стал искать ручку. Я просто приложил ладонь к дереву.

Температура двери упала до абсолютного нуля за долю секунды. Древесина потеряла всякую прочность, став хрупкой, как стекло.

Я ударил носком сапога. Легонько.

Дверь рассыпалась в миллион сверкающих осколков, осевших на пороге алмазной пылью.

Я шагнул в проем.

Внутри было темно, но для меня тьмы не существовало. Я видел их всех. Связанного отца. Портного в углу. Сестру.

И Зубова, который стоял над Варварой с ножом.

Они обернулись на звук.

За моей спиной выл буран. Мои глаза, лишенные цвета, светились белым огнем смерти.

— Добрый вечер, — произнеся голосом, от которого замерз бы даже ад. — Я по поводу нарушения тишины. И по поводу… моей невесты. Надеюсь, я не опоздал к началу веселья?

Дверь не просто открылась. Она дезинтегрировалась.

Миллионы ледяных осколков, сверкая в свете факелов, осели на пол алмазной пылью. А в проеме, на фоне бушующей снежной бури, стоял он.