Книга Бракованная попаданка или истинная для Верховного, страница 28 – Любовь Песцова

Так что последнюю неделю я питалась исключительно своими запасами сухарей. Они уже надоели до тошноты, к тому же, сильно я не обольщалась. Если захотят отравить, отравят.

Будет как в анекдоте: «бедная Адалин грибами отравилась, а синяя потому, что грибы есть не хотела». Да, муженьку желательно оставить мое тело не сильно травмированным. Но это только желательно. При необходимости он и об этом договориться. Закажет кремацию вне очереди.

В конце коридора мелькнула тень и послышались шаги, так что я поспешила скрыться.

Впрочем, все необходимое я уже услышала. Шейн Роудс пробудет в замке еще два дня. Визит вежливоститребовал соблюдения некоторых формальностей. А потом прямо рано утром полетит в столицу.

Да, на своих собственных крыльях полетит. До сих пор не привыкла к этому. Как и к тому, что в каждом замке здесь была площадка по типу вертолетной. Только драконьей.

Империя Раноок принадлежала именно этим крылатым рептилиям. Для них огромные расстояния и неприступные горные гряды не были проблемой.

Даже немного жаль, что я теперь вроде как человек. И видеть во мне все будут только человека, а значит, кого-то явно второго сорта. Но с другой стороны, плевать.

Это не сильно отличается от обычного классового неравенства. Были дети олигархов, которые жили в каком-то своем мире и могли творить что хотят по праву рождения. Знаю, сталкивалась с такими в Москве. А были все остальные, которым приходилось прогрызать свое место под солнцем, и пытаться сломать стеклянный потолок. Не привыкать.

И какая разница, как это называется — драконы, мажоры. Суть-то одна.

Я смотрела на своего муженька, на Шейна Роудса, и понимала, что передо мной классический пример именно таких мажоров. Избалованных судьбой, верящих в собственную неуязвимость, непогрешимость. Для которых чужая жизнь не значит ничего. Особенно если это жизнь кого-то не из их круга. Например, человека… или бескрылого дракона.

В общем, если бы у меня оставались хоть какие-то сомнения к этому моменту, сейчас они бы отпали сами собой.

Еще два дня я провела в постели, изображая умирающую лебедь. Терпела фальшивые улыбки этого Роудса, ехидный блеск в глазах муженька и его любовницы.

А в день когда Шейн наконец обернулся и улетел по своим драконьим и коррупционным делам, я исчезла из замка.

Никто даже не понял, как это произошло. Вроде бы еще утром была. Провожала гостя в том самом кресле, которое упорно носили конюхи из комнаты в комнату вместе с парализованной госпожой.

Вечером, наверное, тоже была. Хотя никто к ней и заходил, конечно. Кому эта калека нужна. Да и утром никто не спохватился, когда она не стала спускаться в гостиную.

Только к вечеру следующего дня пропажу обнаружили. Никто не мог понять, куда подевалась госпожа, которая и ходить-то без посторонней помощи не может. Разве что к окну подползла и выбросилась. Но в кустах рядом с замком было пусто.

В общем, поводов для сплетен у слуг иместных крестьян теперь хватало на месяцы вперед.

А самой виновнице переполоха до этого не было никакого дела. Она тряслась в телеге на пути к новой жизни.

Поездка в телеге, пусть даже сидя на удобных подушках, была совсем не похожа по комфорту на автомобиль. Даже не маршрутка в поселке городского типа, где автопарк не обновлялся последние полвека.