Книга Жена в бегах, страница 14 – Светлана Щуко

Женщина закивала головой.

— Значит, ещё раз спрашиваю, ты зачем меня за косу дёрнула?

- Нельзя смотреть, наказывать будут, — с акцентом сказала она мне, продолжая таращиться на меня испуганными глазами.

- А сказать, что нельзя было?

- Плохо знать язык, простить меня, - и она жалобно завыла.

Кошмар какой-то, час от часу не легче, и мне вот с этим сутки трястись. Ты чего воешь-то?

- Магичка, плохо, меня убить.

- Кто тебя убить?

- Ты, ты меня убить, - она ещё громче завыла.

- Зачем мне тебя убивать? - я в недоумении уставилась на неё.

Она аккуратно отодвинула платок, и моему взору предстал металлический обруч, плотно облегающий её шею. Вокруг него виднелись давно зажившие рубцы, и я невольно вздрогнула от ужаса.

- Что это?

- Я раб, маги убивать раба.

- Ты рабыня, и на тебе рабский ошейник? Да твою ж мать, куда я попала? - Я была настолько поражена, что мне захотелось взять автомат, выстроить местных мужиков в ряд и одной очередью всех положить.

Она протянула ко мне руки и указала на браслеты. - Я маг-раб, другие маги убивать мага-раба.

- А мужчина тот твой хозяин? - Я со злостью сжала кулаки.

- Нет, он меня спасать от магов. - Она приложила руки к груди и ласково сказала: - Он меня любить.

- Ничего себе! И как же вы проходите через порталы, там же документы требуют?

- Мы не ходим порталом, мы сами долго, очень долго. Неожиданно она упала на колени передо мной, охватила мои ноги. - Пощади, не выдавай.

- Ладно, перестань, что я, зверь какой, даже в мыслях не было. Всё, всё, успокойся. Я взяла её за руки и подняла с колен, усадила на мешок.

- Кто тебя так? - Я указала на ошейник.

- Маг, злой человек, я его лечить, долго лечить. Лео добрый, любить меня, спасать. Злой маг искать и убить нас.

- Ты маг-лекарь? - Девушка закивала головой и показала запястья с браслетами. - Блоки злой маг, только он снимать.

- Браслеты блокируют твою магию, и снять эти браслеты может только маг, который надел? - Женщина кивнула.

- Ещё маг-универсал, - Она пожала плечами и опустила печально голову. - Но таких нет, совсем нет.

В моём прошлом, среди односельчан, меня ласково называли «Айболит». Моя покойная матушка, упокой Господи её душу, часто говорила: «Ох, доченька, нелегко тебе будет с такой открытой душой-то, ведь ты всех готова спасти, приютить, накормить». Проработала я всю жизнь фельдшером, со всех соседних деревень люди ко мне шли и ночью, и днём. Всё лечила, порой приходилось и операции делать несложные, все роды в округе я принимала, а уж скольким деткам я крёстной была — со счёту сбилась. Муж поначалу ругался, а потом привык.

Вот и сейчас, после разговора с этой несчастной рабыней, вся моя душа восстала против вопиющей несправедливости, и я ужеразрабатывала план, как помочь ей и спасти её.

Подсела к девушке и, приобняв её, сказала: «Так, Кира, не вешай нос, прорвёмся, поможем чем сможем и не из таких передряг выходили, где наша не пропадала».

Девушка в изумлении уставилась на меня и вдруг разрыдалась осознав, что я ей сказала.

На вечерней стоянке мы постарались уйти подальше от всех. Луи сначала всё воспринял в штыки, когда Кира поделилась с ним о том, что я знаю их секрет, и, пока она ему говорила, враждебно поглядывал в нашу сторону. Время шло, а он так и упирался, как бык. И я, плюнув на все заведённые тут приличия, подошла к ним и в грубой, доходчивой форме, которую только и понимают мужики, объяснила всю политику партии.