Онлайн книга «Супец из мухоморов»
|
— Ну? Чего стоим, кого ждём, садитесь, будем ужинать, свадьба отменяется. — Ко мне подсела Прасковья, молча пододвинула полную рюмку и выдала: «Это, конечно, проблемы не решит, но на некоторое время о ней забыть поможет». Мы чокнулись, выпили, потом снова выпили, и снова, и снова. — Прасковья, — уже пьяным голосом говорила я. — Вот ты мне скажи как женщина женщине, я для него всё. Да? Она утвердительно кивнула. — А он знаешь, что мне сказал? В общем, меня всё устраивает. Понимаешь, в общем, устраивает. А где любовь, где романтика, цветы, конфеты, песни под окном? А меня нет! И я долбанула кулаком по столу, за столом сразу все притихли. Я приложила палец к губам. «Всё нормально, не обращайте на меня внимания.» И опять повернулась к Прасковье: «Пойдем полетаем, а?» Мы, взяв закуски и выпивку, направились к ступе. Разместившись, мы уселись на дно и взлетели. Наступала ночь, и на темнеющем небе по одной начали загораться звёзды. Мы выпили. «Прасковья, я любви хочу, понимаешь, такой, чтобы крышу сносило, чтобы мы за друг друга…». -я ещё выпила и запела в ночное небо во всю свою глотку. Не плачь, ещё одна осталась ночь у нас с тобой, Ещё один раз прошепчу тебе: "Ты мой", Ещё один последний раз твои глаза В мои посмотрят, и слеза вдруг упадёт на руку мне, А завтра я одна останусь, без тебя, Но ты не плачь. Не плачь, так получилось, что судьба нам не дала, С тобой быть вместе, где же раньше я была? Так поздно встретила тебя, но в этот миг Я знаю, что теперь твоя и только крик сдержу я завтра, А сейчас побудь со мной в последний раз, В последний раз. Пойми, теперь не думать не могу я о тебе. Сама не знаю, как позволила себе, Чтоб ты любовь мою забрал в тот час когда Тебя увидела и прошептала: "Да", Но ты пойми, пойми меня, ведь знаешь, как люблю тебя, Люблю тебя. — Аааа, — послышались рыдания со дна ступы, я прекратила свою завывающуюпеснь и присела к Прасковье. — Прасковья, ты чего? — Обняла я её. Ну не плачь. На этих словах она зарыдала ещё сильнее. — Я тоже любви хочу! Я такая одинокая! Хоть какого, хоть плешивенького, но моегооо. Я уставилась на неё задурманенным наливкой взором. — Зачем плешивенький? Не поняла, — стараясь проговорить каждое слово, спросила я. Прасковья подняла на меня глаза и хотела было уже ответить, как снизу раздался мужской голос. — Девочки, вы там, часом, не уснули? Мы одновременно приподнялись, схватившись руками за борта ступы, и, свесив головы вниз, уставились на широко улыбающегося Матвея, рядом с ним стояли наши хранители, задрав головы вверх и с укоризненными взглядами смотревшие на нас. Мы сползли обратно. — Принесла нелегкая, явился не запылился, — пробормотала я. — Светик, а давай ко мне, — сказала Прасковья, уставившись на бутыль, в которой наливки осталось совсем на самом дне. — Давай! — с энтузиазмом откликнулась я и проговорила заклинание. Ступа резко рванула с места, и нас по инерции откинуло о борт. Мы весело завизжали, и Прасковья загорланила во всю свою глотку. Окрасился месяц багрянцем, Где волны бушуют у скал. «Поедем, красотка, кататься, Давно я тебя поджидал». Приземлились в саду у Прасковьи, подняв немалый переполох среди её слуг. — А ну все кыш! — пробасила ведьма, вылезая из ступы. — Гришка, зараза, где тебя носит, чёрт окаянный? — Так его нет, госпожа, он же с вами давеча отбыл, — сказала маленькая рыжая девочка, испуганно выглядывая из-за дерева. |