Книга Тайна блаженной Катрин, страница 51 – Светлана Щуко

- Месье, представьтесь, кто вы и что вы сделали с мадам Гюлен, - сказал приказным тоном мой знакомый гвардеец, предупреждающе кладя руку на эфес шпаги.

Большой Луи застыл и растерянным взглядом посмотрел на меня.

- Господа, господа, всё хорошо, - воскликнула я, подбегая к великану. - Месье Луи спас меня и помог мне добраться до дома, кто-то ударил меня по голове, и я долгое время была без сознания, и если бы не он, я не знаю, что бы со мной было. - Я многозначительно усмехнулась и подмигнула смутившемуся Луи.

— О, месье Луи, как мне выразить вам свою признательность? — воскликнул аптекарь, с чувством сжимая руку Луи.

— Ы-ы-ы, — промычал великан, ещё больше стушевавшись.

— Отец, у этого месье проблемы с речью, как вы заметили, и мне бы хотелось его обследовать, возможно, я смогу ему помочь.

— Да-да-да, конечно же. Месье Луи, пойдёмте с нами, жаль, что мы не сможем вас ничем угостить, наша кухарка сегодня сбежала, прихватив большую сумму денег. Ох, одни сегодня несчастья на мою седую голову. Говоря это, аптекарь абсолютно не выглядел несчастным, я бы сказала, даже наоборот, был весьма довольным.

— Месье Гюлен, мы очень рады, что с вашей дочерью всё хорошо, вынуждены откланяться, служба.

— Господа, благодарю вас за помощь, мои двери всегда открыты для вас в любое время дня и ночи, — ответил им аптекарь и бросил на них многозначительный взгляд.

Мужчины откланялись и спешно удалились, позвякивая шпорами.

— Отец? Кухарка сбежала?— спросила я удивлённо, провожая взглядом удаляющихся гвардейцев.

— Потом, милая, потом, — ответил мне месье, бросил многозначительный взгляд на Луи и, взяв меня под руку, добавил: — Дома всё подробно расскажу, дорогая. Кстати, Марго мы перенесли в гостевую комнату, температуры у девочки нет, а младенца булочница оставила у себя до завтрашнего дня.

Большой Луи стоял в смотровой, нервно переминаясь с ноги на ногу и чувствуя себя неловко в этом безупречно чистом пространстве. Его поношенная и грязная одежда, казалось, противоречила окружающей стерильности, выделяясь пятном на белоснежном фоне покрытых извёсткой стен.

— Присаживайтесь, месье Луи, ничего не бойтесь, я просто сейчас вас осмотрю. А потом будем решать, какие действия будем предпринимать. Хорошо? — сказала я, улыбаясь великану, подталкивая его к высокому табурету.

— Так, открываем ротик, ага, ещё пошире, и подымаем язык вверх, отлично, ну я так и думала, — обратилась я к аптекарю, который стоял рядом и держал канделябр, освещая мне пациента. — Уздечка практически срощена с нижним нёбом и практически неподвижна, это врождённая аномалия, но она поправима.

— Ну что же, месье Луи, хочу вас обрадовать, я сделаю вам операцию, и вы сможете со временем отлично говорить.

Луи радостно замычал, его лицо озарилось широкой улыбкой, и он закивал головой, выражая свое согласие. Его глаза, полные преданности и обожания, были устремлены прямо на меня, словно он хотел передать свои чувства без слов.

- Отлично, раз вы согласны, то не будем откладывать и сразу приступим, - сказала я и принялась готовить инструменты к операции.

С операцией мне помогал месье Гюлен, ну как помогал: держал одной рукой с зажимом язык Луи, а второй — свечи и бесконечно приговаривал великану, пока шла операция, чтобы он только не закрывал рот, так боялся, что он ему откусит палец. У меня от мычащего Луи и бесконечно причитающего аптекаря от смеха катились слёзы, насколько всё комично выглядело со стороны. Пришлось в конце концов на них строго прикрикнуть, и месье Гюлен после этого, надувшись от обиды, зажмурил глаза, продолжая тревожно пыхтеть.