Книга Чужестранка, страница 28 – Ксения Васёва

- Не шевелись, - просипел Фил, когда призрак внезапно остановился. - Вообще не дёргайся!

- А разве он опасен? - усомнилась я: - Ведь известный факт, что призраки охотятся только на своих убийц. Или я путаю?..

Словно в насмешку, безголовый дух вытянул руки и, пошатываясь, направился к нам. Медленно, слегка прихрамывая, но упрямо.

- Не путаешь. Не знаешь всей правды. Разум у призрака может и не проснуться, а в нашем случае у него даже с головой беда...Тьма!

- Что он делает? - недоумённо спросила я, отступая от мёртвеца, который продолжал ощупывать в воздухе невидимые шары.

- Голову ищет.

- Свою?

- Боюсь, что уже твою... Беги!

Хлоп! Дверь чердака отомстила, хорошенько ударив меня по носу. По инерции я сделала несколько шагов назад, а когда обернулась... перед глазами встала серая мантия в бурых разводах крови.

Мою голову обхватили длинные пальцы и с силой дёрнули вверх.

Минуты потянулись бесконечной тугой верёвкой. Я кричала, я чувствовала, как ломаются и трещат кости, как рвутся мышцы, и где-то в центре лба бьётся злое, раздражённое: "Отдай, отдай!"

Отдай моё! Отдай!

Отдай... ты всё равно тупая девчонка, годная лишь для развлечения. Тебе не нужна голова. Отдай. Отдай! Ты навсегда останешься игрушкой в руках императора. Ты навсегда останешься той, которой поиграются и выкинут... Отдай!

Я задыхалась. Моя жизнь, моё прошлое и предательство, затмившее собой бесконечно лазурное небо - это горело больнее, чем физическая боль. Император тоже угрожал лишить меня головы, но Светлоликая успела первой.

Папа... как же я хочу домой, папа! Я знаю, что могу вернуться. Ведь у меня же сохранилась твоя иголка...

Пальцы нашарили защитный футляр в кармане - и боль утихла, спряталась. Намекнула, что я сделала верный выбор.

"Не смей" - прошелестело в голове, - "Твой дом не только в Эр-Хатоне. Твой дом и в Хонорайне, просто ты пока не приняла его".

Я не видела её лица, но голос и запах даже в иллюзии казались знакомыми. И иголка, лишившись футляра, вдруг ударила впрёд, в ту самую серую мантию.

- Почему ты не приходила раньше?..

- Ты не звала. Я была тебе не нужна.

- Но это неправда, неправда!..

Мы встретились на границе лета и осени. Она стояла у ворот отцовского замка, в сизом тумане из низины. За её спиной высились деревья с сухими листьями, гремело небо, а под моими ногами цвела земляника. Солнце озаряло обереги-фонарики на скатах крыши, игриво звонил в колокольчики ветер, шумели дети.

А рядом с ней не было никого.

- Я даже не знаю, каким именем он нарёк тебя.

- Агата, - шепчу, сглатывая слёзы, - меня зовут Агата...

Солнце льётся чистой патокой, затмевая её образ и заглушая звуки. У наших ворот шелестит мощный старый клён, покрытый шапкой алых острых листьев. И миг спокойствия вдруг съёживается, стирается ярким росчерком молнии, треском дерева и огнём, съедающим фамильное дерево Каэдэ...

Щёку обожгло хлёсткой пощёчиной - слабой, вполсилы, но задевшей мой многострадальный нос. От обрушившейся боли я взвыла не своим голосом, вслепую отмахиваясь и обнажая зубы. Укушу - мало не покажется!

- Надо же, не померла, - одобрительно раздалось наравне с моим тяжёлым, прерывистым дыханием, - молодец, лань моя, хвалю!

Великий Хранитель! Пожалуйста, забери в свои чертоги этого любителя ланей!