Книга Искры Феникса. Том 1. Презренное пламя, страница 10 – Анна Вада

— Говорю же, не спишь, притворюшка, — он заторопился ко мне. — Давай открывай свой едальник, топлива подброшу. Ну и худющая же ты, смотри у меня, с голоду не помирай. — Он поднес кусок жареной картошки прямо к моим губам.

Темнота под веками наполнилась аппетитными картинками, а слюны хлынуло так, что я едва не подавилась, громко сглотнув комок стыда. Тишину снова, постыдно и громко, нарушил зов моего живота. Я признала, что проиграла. Тело взяло верх над волей.

— Просыпайся, деточка, я ужин для тебя разогрел, — его слова обожгли меня.

Он невольно породилв душе сомнение. До боли знакомая, почти отеческая интонация на мгновение обманула сознание. Защита рухнула в одно мгновение, и я открыла глаза, полные невыплаканных слез.

Олег держал у моего рта вилку с кусочком мяса, от которого тянулся дразнящий пар. От переизбытка чувств моё тело забилось крупной дрожью, словно кто-то резко окунул душу в чан со льдом. Все накопленное и невыплаканное со смерти отца лавиной горечи изливалось наружу.

— Эй, мне тут сырость разводить не надо! — он ловко съел наколотый на вилку кусочек и демонстративно облизнул нижнюю губу. — Не люблю я ваши бабьи сопли, эти слёзы-слюни. Ну да, подруга, встряла ты шикарно. Чего рыдать-то теперь? Ты не подумай, ничего личного, чисто работа. Да и слезами горю не поможешь. И мой тебе совет: шеф — не я. С вилочки кормить не станет. И еще он обожает дамские слезки. Чем естественнее будут твои рыдания, тем дольше продлятся страдания. О, как звучит, будто строчка из стихотворения! — Олег самодовольно усмехнулся и отправил в рот очередной кусок жареной картошки. — Тебе никто стихов, случаем, не посвящал? — он замер в ожидании ответа.

Я растерянно покачала головой.

— Ну, тогда я первым буду. Чего уставилась? Есть будешь? Или я сейчас сам все прикончу.

Мой голос прошуршал, словно несмазанный механизм, выдавив хриплое:

— Во-ды-ы...

— А, точно, сушняк, — оживился Олег. — Вы вчера с подружкой знатно так нахлобулись. Удивляюсь, куда в тебя столько влезло?

Он отошел к стеклянному столику, где начищенный до блеска графин отбрасывал на стену радугу. Я использовала эту паузу, чтобы осмотреться по сторонам.

Комната была ловушкой с неожиданным выходом: вся правая стена была стеклянной, огромные панорамные окна тянулись от стены до стены, а распахнутая посередине дверь вела на узкий балкон с до смешного низкими перилами. Опрометчиво похищенных держать здесь — мелькнуло в голове.

Олег, будто поймав ход моих мыслей, бросил через плечо:

— На балкон даже не смотри, тут третий этаж. Упадешь, убиться — не убьешься, но ножки красивые переломаешь. А потом собаки покусают.

Словно по команде в подтверждение его слов раздался многоголосый отдаленный собачий лай.

Мои пальцы уже послушно сжимались в кулак, но остальное тело все еще было тяжелым, не понимая моих желаний. Когда Олег вернулсяс наполовину полным стаканом, я замерла расслабив руку, чтобы не выдать себя врагу.

Он демонстративно потряс перед моим лицом упаковкой аспирина, вытряхнул одну таблетку, и она, шипя, утонула в воде. Олег принялся размешивать осадок обратной стороной вилки, а заметив мой застывший, недоверчивый взгляд, с усмешкой отхлебнул лекарство сам. Лишь затем он аккуратно приподнял мне голову и начал поить остатками из стакана.