Книга Навет старого колдуна, страница 40 – Феда Доренко

Три года назад бабушки не стало.Старенькая уже была, заболела. Костя ей звонил, убеждал, что бы не жалела денег на лекарства, по телефону спорил с врачами. Не смогла бабушка оправиться, в больнице и умерла. Костя успел приехать и, только подержать ее маленькую руку в своих ладонях. Он считал себя виноватым, если бы он приехал раньше, то все равно, что-нибудь, придумал бы. Перевез бабушку в военный госпиталь в город, там и врачи опытнее и лечение лучше. Но было поздно.

За поминальным столом, деревенские жители вспоминали, сколько обид перетерпела одинокая женщина в своей жизни. Как трудно было ей одной поставить на ноги детей. В тот день Костя поклялся, что никогда не обидит женщину.

Он также приезжал на пару дней в бабушкин дом, ухаживал за ее могилкой. Но боль от утраты горячо любимого человека не проходила.

Даже развод с женой он перенес легче, и помогла ему тогда именно бабушка. Когда он догнал жену с сыном на вокзале, ему хотелось ее убить. Ведь она сама напросилась ехать с ним в дальний гарнизон. Ему, скромному выпускнику военного училища, даже не верилось, что такая красавица согласна поменять столицу на затерянную воинскую часть. Костя даже и представить не мог, что его жена всего лишь мстит бывшему возлюбленному. Не прожив и трех лет, она убегает в Москву. Друзья говорили ему: «Устрой ей, чтобы мало не показалось». Но Костя твердо решил, раз не любит и не хочет с ним быть, пусть уезжает. А вот сына не отдал. Привез его на все лето к бабушке, так и выкрутился. Бабушка не хотела расставаться с правнуком, когда Костя осенними теплыми днями приезжал за Димой.

Поначалу бабушка каждый год спрашивала, не нашел ли он другой женщины, но, Костя еще не пережил обиду и боль, нанесенные матерью Димы. А как-то вечером, когда Костя рядом сидел на лавочке, бабушка Мария сказала ему:

— Не переживай внучек, значит еще не пришло твое время. Твое счастье еще впереди, ты обязательно встретишь свою судьбу.

— Ты ведь не встретила, — возразил Костя.

— Не надо сравнивать наше поколение и ваше. Мы жили по одним принципам. Да и кого мне можно было найти, когда на всю деревню баб, с войны вернулись пятеро мужиков. Трое к своим женам да детям, а на двоих холостых парней, тринадцать незамужних девок. А у меня уже двое детей было. Да и долго ждала я своего Степана, хоть и похоронка пришла, всеравно надеялась. Думала, вернется, а я что, с другим что ли? — Бабушка Мария вытерла углом платка глаза, взяла Костю за руку и сказала, — а у тебя, Костюшка, совсем другое дело. Не перед кем тебе ответ держать. Если встретишь и полюбишь — не упускай. Значит, твой черед настал.

Но никак не складывалась у Кости личная жизнь. Были легкие увлечения, но сердце упорно молчало. Походная жизнь проросла в нем своими корнями до самой глубины его «военной души». Привык он уже по казармам, учениям, подъем-отбой-тревога. Это было просто и обычно, а пригласить женщину на свидание — в таком деле надо особое мужество. А может, просто утратил он поэтические нотки, растерял по гарнизонам романтические порывы, осталась одна сухость военного канцеляризма.

Самым главным человеком для него стал Дима. Совсем маленького, Костя водил его к жене старшины, которая согласилась приглядывать за ребенком. Заспанный, наспех одетый, мальчик еле успевал перебирать ножонками, и Костя, подхватив его на руки, почти бегом бегал по военному городку. На школьную линейку в первый класс, Костя сам нарядился, как на праздник, благо, в тот год его перевели служить в сибирский город. Гордость переполняла его за правильное решение — забрать сына у Евгении. Жизнь Кости наполнялась явным смыслом. Сын рос не где-то в далекой Москве и видел отца раз в три года, а каждый день был рядом.