Книга Навет старого колдуна, страница 64 – Феда Доренко

— Хорошо, — Костя постарался закончить на оптимистичной ноте, — что хорошо кончается.

— А вы, действительно, альпинизмом занимались? — спросил Дима у седого мужчины.

— Да, было такое увлечение, — мужчина помолчал, — в студенческие годы даже на Эверест поднимался. У нас была такая сплоченная команда, жили одной семьей. Каждое лето какую-нибудь высоту брали, хоть на неделю, но вырывались в горы. Денег обычно не было, копили, собирали, вагоны разгружали, а летом билеты на поезд и по стране. Много всяких случаев было: и в ущелья проваливались, и на канатах через реки переправлялись.

— Выходит, такой способ передвижения вам знаком? — спросил Костя, — а я, честно говоря, все думал, сможете ли вы, в вашем возрасте, по канату двигаться? А вы, оказывается, специалист со стажем.

— Такой способ передвижения мне знаком очень хорошо, — мужчина опять помолчал в темноте, — я вот про женщину хочу сказать и про девочек. Просто молодцы, выдержали такие пролеты. Это опытному альпинисту и то трудно. А вы, без подготовки выдержали. Молодцы. Я все время боялся за вас.

— От страха наверно выдержали, — Лида в темноте говорила тихо, — от грозы хотелось быстрее спрятаться, от дождя укрыться. Да, и жить всем хочется.

— В такие моменты, — поддержал Костя, — у человека поднимаются жизненные силы, открываются неизведанные возможности организма. Мозг занят только одной мыслью — выжитьи спастись и он мобилизует все силы на одну цель.

Я, конечно, тоже боялся за девочек, за Диму и за тебя, Лида. Если бы, вы были еще рядом, а то, все так далеко и разбросанно. Ни поддержать, ни слова сказать нельзя.

— Давайте забудем этот кошмар, — в темноте голос Вали звучал как призыв, — у меня руки еще неизвестно, сколько будут болеть. Это, как после усиленных репетиций на хореографии, перед конкурсным выступлением, когда болит все, а, особенно ноги. На канате реально было страшно, но в тот момент я думала только об одном, что бы на канате не встретилась колючка, от боли, я бы точно, не удержалась.

— А для меня страшнее был гром, — Света говорила тихо и устало, — руки болят, ладони сгибать больно. А вот раскаты грома, я, уже точно, никогда не забуду. Каждый раз мне казалось, что он меня уже убил, и я уже не живу.

— А молнии, — подхватил Дима, — сверкают совсем рядом. Я все время боялся, что она ударит в канат. И за Валю боялся, у нее такие руки тоненькие, вдруг не выдержат. Даже страшно подумать, такая пропасть.

— Да, — голос седого мужчины звучал пророчески, — Ангел-хранитель у кого-то сильный, спас. Если бы мы еще сидели на канатке, не известно, чем бы закончилось. Тем более, еще молния шарахнула, ток от нее явно побежал по всем сиденьям.

— Сколько уже времени мы в горах? — Лида вытащила из сумки телефон, — уже половина четвертого? Даже и не верится, что еще день, кажется, уже часа два ночи. Спасибо тому, кто эти сиденья сюда притащил, сейчас бы пришлось сидеть на голом бетоне.

— Скорее всего, — седой мужчина высказал мысль, — это место отдыха пеших туристов. В принципе, здесь можно палатку поставить, затишье, дождь не прольет и никакие гады не заползут. Поэтому и сиденья, и доска приготовлены.

Лида понемногу приходила в себя. Она смотрела в темноту, прижимала к себе дочерей и думала. Как Костя и Дима едины во всем, с полуслова понимают друг друга, еще ни разу не сказали плохого слова. Всегда обсуждают все вместе и солидарны во всем. А как нежно смотрит Константин на Диму. В его глазах светится такая огромная отцовская любовь, что казалось, если бы у Кости было пятеро детей, то, на каждого он смотрел бы точно также. И сын понимал и принимал всем сердцем отцовскую любовь.