Книга Невеста не из того теста, страница 31 – Екатерина Мордвинцева

Взгляды, которые я ловила на себе, больше не были просто любопытными. В них читалось нечто новое — откровенное осуждение, брезгливость, а порой и откровенный страх. Слухи, словно ядовитые плющи, оплели стены Айстервида с пугающей скоростью. Они доносились обрывками из-за каждой колонны, из каждого угла столовой:

«...слышала, Гейтервус довела старуху Торн до инфаркта одним своим присутствием...»

«...после того инкуба я ничему не удивлюсь... наверняка навела порчу...»

«...ходишь и боишься, что она рядом чихнёт, а у тебя голова набок отвалится...»

Я пыталась есть, но еда вставала в горле комом, безвкусной и грубой, как опилки. Даже Элис, обычно неугомонная, сидела тихо, поглядывая на меня с беспокойством, но не решаясь нарушить гнетущее молчание. Даже Мартин не появлялся, затаившись где-то в потаённых уголках, словно чувствуя, что никакие шутки сейчас не помогут.

Ночь не принесла ни забытья, ни покоя. Я лежала без сна, вглядываясь в потолок, где тени от полыхавших за окном молний плясали свой безумный танец. За стенами академии разыгралась настоящая стихийная ярость. Ветер выл в щелях древней кладки, словно оплакивая что-то безвозвратно утраченное. Дождь, тяжёлый и беспощадный, хлестал в стёкла с такой силой, что казалось вот-вот превратит их в осколки. Редкие, но оглушительные раскаты грома, похожие на удары гигантского молота, сотрясали камни Айстервида, и мне чудилось, что это сама крепость стонет под гнётом моего отчаяния. Природа, казалось, вторила хаосу, бушевавшему у меня в душе, делая его ещё более громким, ещё более неотвратимым.

Утром я с трудом заставила себя подняться с постели. Голова была тяжёлой, налитой свинцом, веки припухли от бессонницы. Каждая мышца ныла, словнопосле долгого и изматывающего сражения, в котором я потерпела сокрушительное поражение. Сегодня были занятия по некромантии — предмету, который и в лучшие-то времена навевал мрачные мысли, а сейчас казался зловещим пророчеством моего собственного конца. Я шла по холодным, полутемным коридорам, опустив голову, стараясь стать как можно меньше, незаметнее, раствориться в сыром камне стен.

У входа в аудиторию некромантии, пахнущую ладаном и пылью веков, меня обогнала Леона. Она намеренно, с откровенным вызовом, грубо толкнула меня плечом, заставив отшатнуться и едва не упасть.

— Ой, извини, — бросила она через плечо, не скрывая ядовитой ухмылки. — Не заметила. Думала, это очередное несчастье в образе бледного приведения бродит. Уж больно неприкаянно выглядишь.

Я стиснула зубы до боли, чувствуя, как по щекам разливается жгучий румянец стыда и гнева. Но слова застряли в горле, беспомощные и ненужные. Войдя в аудиторию, Леона тут же принялась что-то оживлённо шептать своим приспешницам, непрестанно кивая в мою сторону. Я видела, как их взгляды, словно стая прожорливых пираний, ползут по мне, выискивая новые детали для насмешек, новые следы моего поражения.

— Мисс Вандергрифт, — раздался сухой, безразличный, как скрип надгробия, голос магистра Квилла. Он вошёл бесшумно, принеся с собой запах ладана, старого пергамента и чего-то ещё, неуловимого и тленного. — Если ваша болтовня столь увлекательна и познавательна, возможно, вы соблаговолите поделиться её плодами со всеми нами? Или вы всё же предпочтёте сосредоточить своё драгоценное внимание на тонком искусстве общения с потусторонним?