Книга Невеста не из того теста, страница 54 – Екатерина Мордвинцева

— Вот, — произнесла она, и её голос дрогнул. — Край.

Это было точное определение. Позади нас ещё оставался знакомый, пусть и суровый, мир. Впереди же вздымалась стена. Неприступная, древняя стена из леса. Деревья — могучие сосны и корявые ели — стояли так тесно, что их стволы сливались в сплошной частокол, а ветви, чёрные и переплетённые, образовали непробиваемый тёмный навес. Ни один луч солнца не мог пробиться сквозь эту хмурую броню. Воздух у края леса стал другим — густым, влажным, тяжёлым для лёгких. Он пах не просто сыростью и прелыми листьями, а чем-то гораздо более старым и диким — запахом влажной земли, грибницы, тлена и острой, неуловимой примесью старой, немой магии, что витала здесь веками.

И в этой сплошной стене тьмы зиял единственный проход —узкая, змеящаяся тропинка. Она была настолько заросшей колючим ежевичником и буреломом, что казалось, по ней не ступала нога человека уже много десятилетий. Она была похожа на открытый рот, готовый поглотить нас.

Элис замерла на самом краю, на последнем клочке земли, куда ещё падал бледный серый свет. Она обхватила себя руками так крепко, что костяшки её пальцев побелели, а лицо исказила гримаса настоящего, животного страха.

— Вам… вам туда, — выдохнула она, указывая дрожащим пальцем на чёрный провал тропы. — Идите прямо. Никуда не сворачивайте. Она должна вывести вас на поляну. Я… — она сглотнула, — я буду ждать вас здесь. Но недолго. Если вы не вернётесь через час… я побегу за помощью. К кому — не знаю.

Она выглядела настолько искренне напуганной, так по-детски беспомощной, что у меня не возникло и тени мысли упрекать её или уговаривать пойти с нами дальше. Я просто кивнула, постаравшись придать своему лицу выражение уверенности, которого не было внутри, и, обменявшись коротким взглядом с Леоной, сделала первый, самый трудный шаг с освещённой полянки в абсолютную темень леса.

Лес поглотил нас мгновенно и безвозвратно. Свет снаружи исчез, словно кто-то захлопнул за нами дверь. Его сменил зелёный, болотный, неестественный полумрак, в котором висела водяная пыль. Воздух стал неподвижным, спёртым, им было тяжело дышать. Под ногами с громким хрустом ломались ветки, а цепкие колючки кустов, словно живые щупальца, хватались за полы наших плащей, пытаясь удержать, оттащить назад. Мы шли молча, прислушиваясь к каждому шороху, к каждому скрипу ветки. Леона шла прямо за мной, её дыхание было частым и поверхностным, как у загнанного зверя. Мартин, устроившись у меня на плече, настороженно водил своим влажным носом из стороны в сторону, уши его были напряжённо подняты, но он хранил гробовое, непривычное для него молчание.

Тропинка извивалась, петляла, то ныряя в овраги, то взбираясь на кочки, и я уже начала с ужасом думать, что мы заблудились в этом зелёном лабиринте, как вдруг деревья перед нами неожиданно расступились.

Мы вышли на поляну. Но это была не уютная, солнечная полянка из пастушьих баллад. Кроны деревьев сомкнулись здесь над головой, образовав почти сплошной, похожий на свод склепа, купол. Свет, пробивавшийся сквозь эту хмурую завесу, был бледным, призрачным, лишённымтепла, он окрашивал всё вокруг в серо-зелёные, унылые тона и отбрасывал длинные, искажённые тени. В центре этой неестественной прогалины стоял дом. Или то, что когда-то было домом.