Книга Баллада о призраках и надежде, страница 52 – К. М. Моронова

Я целую его в лоб и позволяю своим пальцам скользить по его мягким, светло-каштановым волосам.

— Офелия, — тихо, мечтательно шепчет Лэнстон.

Моя улыбка исчезает, и я последний раз касаюсь его щеки, прежде чем встаю и покидаю его комнату. Выхожу из двери «Святилище Харлоу» и спускаюсь вниз по длинной подъездной дороге, ведущей от него. Мои ноги несут меня мимо городов и мостов, пока я снова не оказываюсь внутри моего темного оперного театра.

Я никогда не могу уйти. Я призрак, созданный для того, чтобы оставаться, чтобы преследовать заброшенные, одинокие места вселенной. Не будет ни одного темного уголка, где бы меня ни было. Потому что здесь я остаюсь.

— Надеюсь, он выполнит свой нелепый список желаний и найдет покой, — шепчу я сциндапсусу.

Мой iPod первого поколения едва работает, но я включаю свою любимую песню о ненависти к себе — «Ava» группы Famy. Потом я ступаю на потрепанную сцену и танцую в одиночестве. Я всегда была одинока и презираю себя за это. Но так будет лучше.

Глава 16

Лэнстон

Отчаяние поглощает меня, когда я ищу ее.

Прошлой ночью я так крепко прижимал ее к себе, но когда очнулся, мои руки были холодными, а моя Офелия исчезла. Холод разливается по моим жилам.

Она бы не ушла. Она бы ни ушла.

Обычно я хорошо умею подавлять эмоции, но она знает, как залезть мне под кожу и расшевелить старые раны. Наш список смят в моей левой руке, крепко сжатой в кулак, пока я проверяю все, что только могу припомнить. Я заканчиваю свои поиски в фойе, неохотно приходя к выводу, что его здесь нет. Она ждала, чтобы уйти, когда я заснул? Почему это так больно? Почему никто из тех, к кому я испытываю чувство, не остаётся? Змеи извиваются в моем желудке, а в голове воюют ярость и уныние. Я прячу лицо в ладонях. Брошенность. Моя слабость. Мой вечный спусковой крючок. Он жжет почти так же сильно, как гребаный шар, убивший меня. У меня внутри столько эмоций, сколько я не испытывал в последние годы.

Она бросила меня.

Я всегда остаюсь один.

Остальные весенние дни тянутся медленно. Луна проходит через свои фазы, и все больше привидений начинают покидать «Харлоу».

Это ее вина, думаю я, уставший и полупьяный от рома, который приберегал. Я хмурюсь, глядя на книги, сложенные в углу моей комнаты. Я прочел их все четыре раза, и мне нужно зайти в книжный магазин. Вздыхаю и откидываюсь на стену; ладони упираются в холодную напольную плитку. Джерико был вдохновлен идеей Офелии о списке желаний и способностью Чарли пройти через это после того, как он нашел свое пропавшее фото — настолько, что реализовал ее в своей программе. Он хочет, чтобы призраки двигались дальше и нашли свои причины, но это лишь превратило то, что осталось от «Харлоу», в скорлупу. Залы опустели, а в группах консультирования появились свободные места. Елина и Поппи решают остаться, но они одни из немногих оставшихся. В глазах Джерико появилось выражение тоски по миру за пределами этих стен.

Я боюсь, что скоро он тоже пойдет по этому зову. Это она виновата в том, что «Харлоу» меняется, — думаю я, бродя по книжному магазину. Покупатели не знают о моем существовании и о том, как я двигаюсь среди них. Каждая книга, которую беру с полки, для меня очень реальна, но когда оглядываюсь на оригинал, мне кажется, что я никогда не касался его. Представление о моейнеспособности прикоснуться к живому миру царапает мое сердце, создавая свежие раны там, где старые уже давно затянулись струпьями. Одна книга особенно привлекает внимание. Она имеет темную обложку и очень готическую эстетику. Улыбка расплывается на моих губах, когда я мгновенно думаю, как бы она понравилась Офелии. Я чувствую боль в челюсти, когда сжимаю зубы. Вопреки своей злобе на нее, я все равно хватаю ее, потому что знаю, как сильно она бы ей понравилась. На всякий случай, если я увижу ее снова — эта мысль одновременно раздражает меня и заполняет пустоту, которую она оставила в моей груди.