Книга Баллада о призраках и надежде, страница 63 – К. М. Моронова

Она замечает, что я смотрю на нее и поднимает другую руку, осторожно проводя большим пальцем по моей нижней губе. Мое сердце пропускает четыре удара, и опьяняющий аромат жимолости и роз охватывает меня. Я целую ее нежно, как два человека, ухаживающие уже целый век. Но есть еще одно желание, которое мне чуждо, влекущее глубоко внутри меня, желание зарыться зубами в мягкость ее кожи и быть грубым — быть настолько жестоким, насколько она может выдержать.

— У тебя есть наушники, которыми мы могли бы поделиться? — спрашивает она, прислонившись к моим губам с легкой улыбкой.

— Хм? — Я моргаю, чтобы сосредоточиться.

Офелия хватает свой плеер и бросает его мне. Я едва успеваю его поймать.

— Для нашей поездки на поезде.

Мои щеки вспыхивают, и я киваю, как идиот, пораженный мыслями о том, что мы лежим рядом и слушаем одни и те же песни. Она смеется надо мной, хватая свою сумку, наполненную одеждой и тетрадями.

— Куда, Невер?

Я никогда не умел прощаться, но что-то глубоко в моей душе меняется. Возможно, потому, что все покинули «Харлоу». Одиночество, с которым мне пришлось столкнуться. Но когда мы с Офелией останавливаемся у заведения, чтобы забрать мои вещи, я с облегчением вижу перед входом внедорожник Джерико.

Елина помогает ему разгружать машину, но Поппи нигде нет.

Когда мы приближаемся, они поднимают головы, и Елина сияет, ее щеки румянеют, глаза стеклянные. Она плакала? Я ставлю мотоцикл на подъездной дорожке рядом с машиной.

— Что произошло? Где Поппи? — спрашиваю я. Офелия взволнованно сжимает руки; она, должно быть, тоже чувствует, что что-то не так. Елина закрывает глаза и плачет; черная толстовка, которая на ней принадлежит Джерико.

Джерико подходит ко мне, кладет руку на мои плечи, обнимая сбоку, и грустно произносит:

— Она решила остаться в Риме. Ее родословная тянется оттуда, и для нее было важно узнать свои корни.

Но я не успел попрощаться.

Елина вытирает слезы и говорит:

— Она всегда больше страдала оттого, что не чувствовала себя своей в этом мире и это ее спасет.

Джерико делает длинный вдох и улыбается сквозь наступившую тишину.

— Я приехал забрать свои вещи, в общем-то, я… — Я теряю слова, которые так досконально отрепетировал. Они ускользают от меня, когда я думаю о том, что они двое — это все, что осталось от «Харлоу».

Офелия переплетает свои пальцы с моими и встречается с моим неуверенным взглядом.

— Мы решили продолжить наш список желаний. Хотите присоединиться к нам?

Они оба резко вдыхают. Удивлены, в шоке. Но надежда, наполняющая глаза Елины и даже Джерико, является достаточным ответом.

— Что ж, нам нужно это обсудить. Как насчет того, чтобы собраться с мыслями и ответить за ужином? Скажем, через час? — Джерико отвечает профессионально, глядя каждому из нас в глаза, прежде чем кивает.

Елина обнимает его за руку, когда они возвращаются в поместье. Кажется, они стали ближе за время поездки. Это хорошо. Они уже довольно долго украдкой смотрят друг на друга. Когда я думаю о том, что Поппи и Елина развелись, у меня в груди появляется щемящая боль. Они были неразлучны, даже после смерти.

Офелия разлеглась на моей кровати, пока я упаковываю принадлежности для рисования и несколько книг, которые еще не успел прочесть. Она с любопытством наблюдает за мной. В ее взгляде что-то мелькает, вопросы, которые она, кажется, не готова задать. Я как же беру наушники и угольные карандаши, думая, что лучше взять с собой вещи, чтобы заполнить время между пунктами назначения.