Книга Сердце ледяного феникса, страница 11 – Алёна Орион

— Чешуя водяного змея? — он поднял на них круглые, блестящие глаза. — А, да, припоминаю! Месяц назад, может, чуть больше. Продал немного.

— Кому? — вопрос Ласло прозвучал резко и громко, заставив Малахова вздрогнуть.

— Мужичок… — торговец почесал затылок. — Лет сорока, невысокий. В добротном тёмном плаще, с капюшоном. Руки у него… — Малахов сделал характерный жест, изображая дрожь, — тряслись, будто он замёрз или перепил крепкого чаю. Заплатил золотом, без слов, не торговался. Схватил товар — и будто испарился.

— Лицо? Голос? Черты? — настаивала Элира.

— Капюшон на глаза надвинут был, лица не разглядел, — развёл руками Малахов. — Голос тихий, сиплый, будто простуженный. Больше ничего не скажу,честное слово! Я человек торговый — товар продан, деньги в кармане, а в чужие дела не лезу. Не моё это.

Тупик, в который они упёрлись, оказался таким же густым и непроглядным, как запах в лавке.

На улице Элира вздохнула, зажмурившись от яркого дневного света.

— Бесполезно. Под это описание подходит каждый второй мужчина, у которого когда-либо болело горло и был тёмный плащ.

— Тогда Академия, — сказал Ласло. — Проверим учёных.

--

Профессор Алхимических трансмутаций Арнис Кайрен встретил их в кабинете, который был не помещением, а продолжением его собственного мозга: хаотичным, переполненным и абсолютно захватывающим. Книги лежали не только на полках, но и на полу, на подоконниках, на единственном свободном стуле. В воздухе парили застывшие магические диаграммы, тихо потрескивая и переливаясь радужным светом.

— Да, да, я заказывал эти труды! — воскликнул он, просмотрев список. — Фантастические темы! Трансмутация низших металлов, свойства лунного камня как катализатора… Чисто теоретический интерес, конечно!

— Где вы были три ночи назад, между вторым и третьим ударом колокола? — спросил Ласло без предисловий.

— На банкете у герцога Вальмонта, дорогой капитан! — профессор оживился. — Великолепное мероприятие! Утка под вишнёвым соусом — просто божественна! Игристое вино… о! — Он мечтательно прикрыл глаза, а затем спохватился. — О, полсотни свидетелей! Вот, смотрите, пригласительная карточка! — Он с торжеством извлёк из-под стопки бумаг изящный, позолоченный билет.

Пока Ласло беседовал с профессором, Элира изучала его руки. Они были чисты, ухожены, без малейшего намёка на ожоги, порезы или характерные пятна от едких реактивов. Его кабинет, при всём своём творческом беспорядке, был чистым. Слишком чистым для человека, который ежедневно возится с веществами, способными прожечь камень.

— Он не наш человек, — тихо сказала она Ласло, когда они вышли в прохладный коридор Академии.

— Уверены?

— Абсолютно. Он теоретик. А наш вор — практик. Причём практик высочайшего класса. Чувствуется рука, которая тысячу раз отмеряла капли, смешивала растворы и знала, как пахнет горелая эссенция мандрагоры. У профессора же руки пахнут мелом и старыми чернилами. Он не тот, кто крадёт артефакты. Он тот, кто пишет о них диссертации.

Ласло посмотрел нанеё долгим, оценивающим взглядом. В его глазах мелькнуло нечто новое — не просто признание навыков, а уважение к её проницательности.

— Тогда, — сказал он, — остаётся архив.

Их взгляды встретились, и они произнесли хором, как по команде:

— Главный архив.