Книга Униженная жена генерала дракона, страница 28 – Кристина Юраш

— Она как раз хотела сообщить новость королевской семье, — повторился король. — Но тут случился пожар. И она погибла. И вместе с ней погиб ее нерожденный ребенок. Вся столица гудит. Это может обернуться не очень хорошо для королевской семьи.

— Ваше величество, — произнес генерал. — У народного недовольства есть причина. И вы ее прекрасно знаете. Я уверен, что вам уже все донесли.

Причина? Ну да! Королю уже обо всем рассказали.

— К сожалению, да, — произнёс король, отводя взгляд и поправляя перстень на пальце. — Был… инцидент. Досадное недоразумение. Молодость, вспыльчивость… Вы же знаете моего сына. Горячая голова. — Он вздохнул, как будто говорил о разбитой вазе, а не о смерти женщины и ребёнка. — Но теперь… теперь главное — не дать этому слуху стать… правдой. В глазах народа. Вы меня понимаете, Аверил?

Как же сухо и цинично королевская семья называет мой позор «инцидентом». Это вполне в их стиле.

— И в этом… «инциденте», — генерал сделал паузу, словно пробуя слово на вкус, и оно показалось ему горьким, — замешан ваш сын. Принц Вальсар. Его приказ. Его… позор. — Голос генерала был ровным, как лезвие. Без эмоций. Но в этом ровномтоне чувствовалась такая ледяная ярость, что даже птицы в кустах замолчали.

— Я уже вызывал его на разговор. Я очень опечален. Долгожданный ребенок. Столько лет, — произнес король. И он действительно казался опечаленным. — Законный брак. Законный наследник. Вы сами должны понимать, как этот ребенок был важен для короны.

— Если бы ребенок был действительно важен для короны, он был бы жив, — произнес генерал.

— Да, я не умаляю вины моего сына, — вздохнул король. — Он как узнал об этом, так заперся в своих покоях. Он клялся мне, что не знал о ребенке. И что если бы знал, то никогда бы так не поступил. Сейчас он далеко не в лучшем состоянии. Новость о ребенке, который погиб в огне вместе с матерью, сильно надломила его.

Он провёл рукой по лицу. Жест был театральным. Отработанным. Как будто он репетировал эту сцену перед зеркалом.

— Он… он не ест. Не спит. Говорит, что видит её… в огне. С ребёнком на руках. — Король сделал паузу. Посмотрел на генерала. Глаза его были сухие. Совершенно сухие. — Вы ведь понимаете, Аверил… это может сломать его. Сломать… как наследника. Как будущего короля.

Он сделал шаг вперёд. Голос стал тише. Почти… умоляющим.

— Я прошу вас… как отец. Не позволяйте этому слуху стать правдой. Найдите того, кто его пустил. Остановите его. Пожалуйста. Ради… ради будущего королевства.

О, божечки ты мой! Я представляю, что творилось во дворце в этот день! И что прячется за этими словами.

Я прикусила губу. Так сильно, что почувствовала вкус крови. Солёный. Горький. Как мои слезы на мраморном полу. Как моя жизнь.

«Он заперся в покоях? — подумала я, сжимая пальцы до хруста. — Он 'надломлен»? А я? Я лежала на полу, а он давил мне на затылок сапогом! Он смеялся, когда Лила садилась мне на спину! Он приказал страже смотреть, как я ползу! Где был его «надлом», когда я умирала? Где была его «печаль», когда я просила воздуха?

Нет. Его «надлом» — это страх. Страх перед отцом. Страх перед троном. Страх перед тем, что теперь он — не просто жестокий принц, а… убийца. Убийца собственного ребёнка. И это… это хуже любого позора. Это — проклятие. И оно будет преследовать его до самой смерти.