Книга Униженная жена генерала дракона, страница 37 – Кристина Юраш

— Ищите здесь, — сказал он солдату, стоявшему у двери. — Под матрасом. В ящиках. В карманах.

А сам вышел.

Но перед тем, как переступить порог, остановился.

— Не плачьте больше, — сказал тихо, почти шёпотом.

И его рука легла мне на плечо.

Как тогда, возле горящего дворца. Словно этим жестом он хотел сказать всё.

Через десять минут — крик с улицы!

— Нашёл! Под кустом! Зацепился за ветку!

Я выбежала, видя, как в руках солдата сверкает мой медальон.

Солдат протянул мне медальон.

Я схватила его, прижала к груди — и взглянула на генерала.

Он стоял в лучах заката,и в его глазах — я уловила — была не строгость, не долг…

А что-то тёплое.

Как будто он радовался за меня.

— Спасибо, — прошептала я.

Он кивнул.

Помолчал. Посмотрел мне в глаза — не как генерал, а как человек, который видит всю боль за зелёными волосами и фартуком.

— Что-то много потерь в вашей жизни… — сказал он тихо. — Но, видимо, не всё ещё потеряно. Иначе вы не искали бы ключ… А просто ушли бы.

Его слова застали меня врасплох.

Он что? Узнал меня? А если узнал? То что тогда?

Вот что у меня за судьба? Почему опять моя жизнь в руках дракона?

Солдаты ещё шуршали кустами, но на этот раз они собирали мусор и складывали его в мешок, когда я уже стояла у фургона, дрожащими руками наливая тесто на сковородку.

— Блинчики! Горячие! За труды! За счёт заведения! — крикнула я, стараясь, чтобы голос звучал весело, а не как мольба.

— Ура! — закричали в ответ.

Они окружили фургон, как дети, и я начала раздавать: с мёдом, с творогом, с яблоками… Всё, что осталось. Всё — с благодарностью.

Но глаза мои неотрывно следили за ним.

Генерал стоял в стороне, наблюдая, как его солдаты едят, смеются, спорят, чей блин был вкуснее. Он не участвовал. Не подходил.

Он ждал, когда всё закончится.

И я поняла: он не возьмёт блин в толпе.

Он возьмёт — только если я предложу лично.

Я отложила половник. Вытерла руки о фартук — хотя они всё равно были в муке.

Потом — приготовила особый блин.

Без начинки. Без сюрпризов. Просто — тесто, масло, мёд. Как в том мире. Как в детстве. Я подумала, что пусть он попробует сначала такой, а потом я предложу ему с начинкой!

Когда последний солдат ушёл, прижимая к груди бумажный свёрток, я подошла к нему.

Он уже поворачивался, чтобы уйти.

— Господин генерал… — голос дрогнул. Я сглотнула. — Спасибо… за ключ. За… за всё.

Он остановился. Посмотрел. В его глазах — не строгость, не долг. А усталость. Глубокая, человеческая.

Я протянула блин.

— Попробуйте. Просто… попробуйте. Это… просто в знак моей благодарности… Считайте это моим жареным «Спасибо!».

Он молчал. Смотрел на блин. Потом — на меня.

И вдруг — взял.

Не как приказ. Не как милость. А как… дар.

Откусил.

Жевал медленно. Внимательно.

Я затаила дыхание. Сердце колотилось так, будто я снова стою на мраморе, а он — надо мной.

Потом он поднял глаза.

— Вкусно, — сказал тихо. — Точно как… у мамы. Только у неё они были с дырочками. Как у вас.

Он помолчал. Взгляд на миг ушёл вдаль — туда, где, видимо, жили его детские воспоминания.

— Давно не ел таких.

И ушёл.

Но перед тем, как скрыться за деревьями, обернулся.

Всего на миг.

Но этого хватило.

Мама готовила?.. А вдруг… вдруг он тоже неотсюда? Вдруг его мать — как я? Случайно попала в этот мир, выжила, научилась жарить блины?

Я тут же отогнала эту мысль. «Не дури, Дора. Это просто совпадение. Просто вкус. Просто… надежда. Может, блины просто похожи на какое-то местное блюдо?»