Книга Два клинка огненной ведьмы, страница 37 – Ирина Смирнова

— Ладно уж. — Демонстративно-обреченно вздохнув, я отодвинула стул так, чтобы сидеть боком к столу, и хлопнула ладонью по бедру: — Давай, зайка, прыгай на свое место. Будем тебя метить.

Исаак на «зайку» не обиделся, наоборот — рассмеялся. И рыжеватые искорки замельтешили в его зеленых глазах, прямо как солнечные зайчики, оправдывая прозвище. На колени он опустился вполне спокойно, пусть и без натренированного с детства эстетизма Рубена. Правда, и уверенной покорностью Калеба от него тоже не пахло. Однако не было и никакого внутреннего протеста, надлома или чем там еще грешат обычные патриархальные мужчины, когда их пытаются укротить?

«Зайка» даже стоически перенес, когда я потрепала его за ушком, развлекаясь, раз уж появилась такая возможность. И рубашку сразу расстегнул. Конечно, ни для кого не секрет, что метка фамильярам чаще всего ставится на груди, как и у ведьмаков. Это только брачные проявляются или браслетом, или кольцом. Но подобное давно не в моде. О союзе на всю жизнь, одобренном Гекатой, в наш стремительный век не мечтают даже «библиотечные» мальчики.

У ведьм все метки обычно скрываются на запястье, их может быть одна, две или десяток. При желании всегда можно предъявить или задействовать нужную.

Закрыв глаза, я сосредоточилась, и почти сразу в памяти всплыло нужное заклинание. Миг, и лис зашипел через зубы. Странно, Фрэнки рассказывал, что добровольные метки ощущаются как поглаживание или как легкий шлепок. И я ему верила, учитывая его буйное фамильярное прошлое. Значит, сейчас метка поставилась не совсем добровольно? Но Исаак сам же просил…

— Должно быть желание полного подчинения, — заметив мое недоумение, пояснил оборотень. — Если есть хоть немного сомнений — будет больно. Но я знал, на что соглашался.

На груди мужчины красовалась метка, чем-то похожая на ту, что у Калеба. Но только вместо клинка, пересекающего пентаграмму с чуть модифицированным знаком рода в центре, оборотню в качестве окантовки знака рода достался хвост. И никаких клинков.

— Забавно вышло, — хмыкнула я, проведя по метке пальцем.

В этот же миг Рубен, подскочивший со стула тогда же, когда Исаак опустился на колени, вылетел из кухни, как на мотолете. И что это сейчас было? Приступ ревности?

— Ладно, пойду я. — Оборотень встал, отряхнул штаны, застегнул рубашку и вопросительно уставился на меня, словно чего-то ожидая. А, точно!

— Можешь идти, — небрежно махнув рукой, я ехидно ухмыльнулась: — зайка…

Но едва заИсааком захлопнулась дверь, резко развернулась к Калебу и поинтересовалась:

— Не в курсе, какой шершень укусил Рубена за задницу?

— Рыжий, — хохотнул мой первый ведьмак. И потом с подозрением прищурился: — Ты правда не въезжаешь, в чем причина?

Я помотала головой и с надеждой уставилась на Калеба.

— В метке. У меня она есть. У полицейской ищейки тоже. А на него ты метку до сих пор не поставила.

— Э-э-м… — все, что смогла выдавить я после выданной мне с заметным укором тирады. — Ну… как-то не до того было.

— Это ты сейчас меня обидеть хочешь? — на всякий случай уточнил Калеб. — Типа со мной ты во время секса могла и о метке помнить, а с ним как-то из головы вылетает?

— Да ну вас всех! — разозлилась я. — Пришел тот день, когда я хочу поспать одна! А вы идите и жалуйтесь друг другу, какая я нехорошая. Пометила — плохо, не пометила — плохо! Совсем уже… оба…