Книга Зверь. Контракт на послушание, страница 9 – Эми Мун

- … Посетители устают смотреть на расфуфыренных дур, - резюмировал Ник. – Поэтому Жанна тебя пропустила.

Да уж, если это слова поддержки, то очень специфические. Но и на том спасибо.

- Сегодня я буду одной из этих дур, Ник, - пробурчала и потянулась за чокером.

Чуть его не забыла! Самый важный атрибут… Я на всякий случай открыла коробочку и еще раз проверила цвет.

Но витиеватая буква «Л» сверкала ослепительно белым. В полумраке она тоже светилась. Ни с чем не спутать.

- Давай иди уже, - попросила сидевшего на столе парня. – Мне надо переодеваться.

Ник вскинул ладони вверх в знак покорности.

- Ладно-ладно. Я, между прочим, тебя ободрить хотел. Хоть бы спасибо сказала или комплимент моему виду сделала…

Ник смотрелся действительно эффектно. В строгом костюме, похожем на гангстерский из 20-го века, в шляпе и белых перчатках.

- Ты прекрасно выглядишь, - сказала я и кивнула на выход.

Ник фыркнул, но послушно ушел.

А я отправилась надевать свое «платье». Держись, Есения. В танцах нет ничего особенного, а что касается одежды… Может, комплексов у меня предостаточно, благодаря «счастливому» детству, но за год свободной жизни кое с чем я научилась мириться.

И пусть предстоящая вечеринка – полный разврат и даже больше, но меня никто не тронет. Нужно об этом помнить, и все получится.

Но мерзкое ощущение чего-то нехорошего никак не желало исчезать. И мне оставалось надеяться, что это всего лишь нервы.

***

Лодыжки утопали в мягком плюше, которым была обита сцена. Моя личная - широкая и хорошо освещенная.

Хотя я бы предпочла полумрак, а лучше - полную темноту. И ценник в четыре раза меньше. Но я здесь - вьюсь около пилона, а на меня опять кто-то смотрит.

Сердце бешено колотилось, подстегивая противное чувство тревоги, но я старалась, как могла.

Не стоит волноваться.

Это просто танец… Да, я практически без одежды. И от сальных взглядов кожа будто липкая, а на сердце гадко до ужаса. И чувствовала я себя продажной шкурой.

Но каждый раз, когда становилось совсем невмоготу,я вспоминала Милли.

Ее потухшие глаза, бледное до синевы лицо и жуткую ухмылку, с которой она пыталась убедить меня, что все хорошо. Она счастлива, и чувствует себя благословленной… А на следующее утро ее нашли повешенной.

Пальцы рефлекторно сжались вокруг пилона.

Сколько их было и еще будет – таких вот несчастных? И я тоже должна была вкусить великой благости, чтоб ей пусто было. Но успела вовремя сбежать.

С силой оттолкнувшись от пола, я крутанулась вокруг шеста и выгнулась назад до треска позвоночника.

Пусть смотрят, мне все равно. Взгляд – это не прикосновения, остальное нужно просто выбросить из головы.

Мне вообще повезло танцевать в закрытой кабинке. Я даже не успела ничего увидеть на этом «Рэд Пати», а все гости, которые тут появлялись, приходили просто отдохнуть. Почти все. Был посетитель – старый, не самого презентабельного вида мужчина, - на котором красовались одни лишь стринги и бабочка. Ужасно вульгарно. Но хуже того – старик решил заняться самоудовлетворением.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

На то, что он творил, я, конечно, не смотрела. И старалась не слушать. Просто танцевала, воображая, что танцую дома. Первые несколько месяцев после побега я только и делала, что танцевала в любую удобную минутку. Это отвлекало. Придавало уверенности.