Книга Темные секреты драконов. Обещания, страница 70 – Ника Ёрш

— Извините, — опомнилась она, моментально усаживаясь и принимаясь поправлять почти не примявшуюся прическу. — Не понимаю, как успела задремать.

— Некроманты в работе так себя не ведут, — выдала я, сделав непроницаемое лицо.

— Простите, — снова принялась каяться Юлия. — Больше не повторится, гера Эффит.

Она присела за стол, а Марк, наоборот, поднялся, молча отправляясь в кухню. Наверняка просить новый прибор. Проследив за ним, я взяла собственную вилку и попробовала ее согнуть. Куда там! Только указательный палец заныл.

“Вот что с некоторыми творит ревность, — шокировано подумала я, потянувшись за пирогами, аппетитно разложенными в блюде напротив. — Хорошо, что у меня пока хватает ума держать себя в руках”.

— Ну что, я могу начинать сказку? — спросил Конрад, восседающий во главе стола, с другой стороны от камина. — Все готовы?

Он поднял вверх бумаги, в которых хранились данные о предстоящих расследованиях. Студенты неохотно забормотали слова согласия. Конрад кивнул и, налив себе чай, сделал несколько глотков, глядя при этом в документы. Пару раз удивленно хмыкнув, он дождался появления Марка, и, прокашлявшись в кулак, принялся выразительно читать:

— Итак, Да́на Ри́тт подала заявление на своего супруга — Га́рта Ри́тта. По ее словам, он странно себя ведет: то нормальный, то буйный. В моменты припадков (так она сама называла его неадекватное поведение) гер Ритт требует приготовить ему нормальной еды и подать ее в дорогом бабушкином сервизе. При этом бьет старую посуду, рычит по-звериному и ругается на незнакомом языке.Гера Ритт точно знает, что он именно ругается, потому что слышит характерные интонации. Здесь приложены магографии битой посуды и общего разгрома в доме.

Конрад привстал и передал по кругу карточки, продолжив читать:

— Гер Ритт находится в состоянии приступов по пять-десять минут, потом падает и спит — со слов жены, опять-таки — мертвецким сном. Просыпается спустя девять-десять часов бледный и изможденный, съедает двойную порцию еды и ничего не помнит. Просит прощения, готов лечиться. Но лекари, изучив его вдоль и поперек, ничего не нашли. Маги — тоже. Хуже того, за последние несколько месяцев приступы гера Ритта участились и качественно ухудшились.

— Стал нападать на супругу? — нахмурилась я, принимая дошедшие до меня карточки.

На них изображались небольшие комнатки со старой обшарпанной мебелью и коврами, засыпанными осколками посуды. В целом на каждой магографии хранилась память о разгроме. Где-то вырваны дверцы шкафов, в другом месте перевернут обеденный стол; почти везде были наполовину сорваны шторы. В одной из комнат отодрали даже карниз.

Я рассматривала детали очень тщательно, а затем пустила карточки дальше.

— Нет, жену пока не трогает, — отозвался Конрад. — Но в последний приступ начал выкидывать ее вещи, утверждая, что она недостойна жить в доме рода Ри́ттов. И лучше пусть убирается подобру-поздорову. Потом снова ругался на неизвестном языке. И, когда вошел в раж, сделал что-то магическое. Дальше гера Ритт путалась в показаниях. Полисмаги, по итогам долгого опроса, сделали вывод, что ее муж активировал заклинанием скрытые в одной из стен руны. После этого в доме на несколько минут началась мойка и чистка всего подряд. Без вмешательства людей.