Книга Тайна северного особняка, страница 59 – Милада Гиенко

— Осторожнее, добрый человек! — неожиданный окрик заставил Равика замереть на месте и поднять голову. Он моргнул несколько раз, настраивая резкость зрения и увидел мужчину. Это был старик с длинной неопрятной бородой, одетый в старую поношенную тогу из пятнистой ткани. Больше всего доктора насторожил взгляд незнакомца, у него были безумные глаза, какие бывают у душевнобольных. Старец улыбнулся, продемонстрировав отсутствие нескольких зубов, а потом указал пальцем вниз.

Равик опустил глаза и понял, что едва не наступил на разложенные вещи незнакомца. Тут была корзинка с хлебом и флягой воды, на песке расстелен старый истертый платок, на котором рассыпаны крючки для рыбной ловли и маленькие червячки. Доктор вновь вскинул голову и увидел, что мужчина пристроил перед собой самодельную удочку, воткнув ее конец в песок, а леску уже закинул в воду.

— Нужна помощь, путник? — бесхитростно спросил старик, делая несколько шагов навстречу эсперу. Доктор Равик отчего-то не смог вымолвить ни слова, рассматривая странного человека. Тот улыбнулся шире и вновь указал на свои вещи: — Живу я не богато, но если нужен хлеб или вода — бери, путник.

— Благодарю, не стоит, — вышел из оцепенения эспер и отступил на шаг. Доктор Равик обратил внимание как старец тяжело остановился, перенеся вес на правую ногу. Нахмурившись, мужчина спросил: — Возможно, вам нужна помощь? Я целитель.

— О, нет, — старец словно испугался. Он вскинул руки и замахал ими, будто отгоняя мошек. — Все в порядке, добрый человек. Уменя не будет денег заплатить за лечение. Само заживет.

Равик вздохнул, наконец, сообразив отчего не смог просто пройти мимо этого человека с безумным взглядом. Обратная сторона его эсперской силы — повышенная эмпатия — остановила его, когда он ощутил чужую боль.

— Показывайте, что с вами случилось, — сказал Равик, бросая свои туфли на песок словно якорь. — Я эспер, не могу же я пройти мимо.

— Эспер, — понимающе протянул незнакомец и как-то сразу погрустнел, но спорить больше не стал. Он задрал край длинной тоги, обнажив ногу на которой была неаккуратная повязка. Доктор Равик деловито опустился на колени и размотал серый бинт.

— Где вы так поранились?

— Повздорил с приезжими, — неохотно отозвался старец. Равик осмотрел края раны и нахмурился сильнее:

— Это ведь следы некромантии? Вас атаковали черной руной?

— Черной, — из груди старика вырвался хриплый тихий смешок, а Равик прикусил язык. Он неосознанно повторил за своей женой, назвав некромантию черной силой, что сейчас считалось не тактичным. Но собеседник не думал журить эспера, голос его стал мягче и теплее: — Мало кто сейчас так называет эту проклятую силу. Не может быть даром тот яд, что заставляет тело чернеть и гнить заживо. Да, вы правы, добрый эспер, это была некромантия. Не люблю я черных колдунов, не выдержал их веселья с издевательствами над окружающими и влез в разборки.

Доктор лишь осуждающе помотал головой. Он быстро залечил рану, убрав нагноение и стянув края плоти:

— Готово, — прокомментировал он, поднимаясь на ноги и отряхивая колени от песка. — Еще несколько дней может ныть и чесаться, но вскоре все пройдет.

— Благодарю вас, добрый человек, — старец низко поклонился, так, что Равику даже стало неудобно и он рефлекторно отступил на шаг, а его пациент, разогнувшись, грустно сказал: — Мой сын тоже был эспером. Представляете, доктор? Правда, не целителем, а стихийным. Представляете, у двух колдунов родился эспер.