Книга Апрель для Октября, страница 12 – Лина Деева

— Ты же знаешь, — серый взгляд Лиона был простодушен до оскомины, — для Паха его собаки дороже, чем для некоторых собственные отпрыски.

— Если ты намекаешь на ту идиотку, которая продала душу ради мести бывшему бойфренду, то напрасно, — парировал Дин. — Я работу с личной жизнью не смешиваю, пора бы запомнить.

— Я помню, — с подчёркнуто серьёзным видом кивнул приятель. — И мне жаль, что ты принял мою невинную фразу за намёк.

Дин недоверчиво хмыкнул и, переводя разговор, спросил:

— Будешь ужинать?

Вопрос был данью вежливости, что Лион прекрасно понимал.

— Конечно! — радостно просиял он. — Твой повар слишком хорош, чтобы у меня достало воли отказаться.

За столом незваный сотрапезник громко болтал, много шутил, однако вопреки собственному заявлению к еде и питью почти не притрагивался. То ли брал пример с хозяина, то ли держал в уме какую-то свою цель. Неспроста же он явился с новостью об убитой собаке, верно?

— Друг мой, ты сегодня чересчур мрачен, даже для демона, — не получив реакции на очередной каламбур, Лион проницательно посмотрел на Дина поверх полного бокала «Бургундского».

— В самом деле? — Дин отодвинул тарелку с нетронутым жарким и поднялся из-за стола. — Должно быть, это оттого что я давно не брал в руки шпагу. Побудь моим противником в спарринге.

— Фехтовать сразу после ужина? — Лион приподнял брови. — Впрочем, я здесь гость и не могу противиться твоему желанию.

— Я был бы признателен, если бы ты вспоминал об этом почаще.

И Дин, не оглядываясь, вышел из столовой, уверенный, что надоедливый приятель идёт следом.

В просторной фехтовальной зале было холодней, чем в склепе, и темно так, что кошка бы ослепла. Однако стоило Динуоказаться на пороге, как в углах голубоватыми потусторонними огнями вспыхнули факелы, осветив развешанную по стенам коллекцию оружия.

— Мечи, рапиры, сабли? — Дин милостиво предоставил сопернику право выбора.

— Мечи, если не возражаешь. — Лион, один из лучших мечников Ада, не собирался играть в поддавки. Тем интереснее.

— До первого смертельного удара или обезоруживания, — Дин снял со стены любимую скьявонеску Немезис. Его противник, в свою очередь, вооружился немецким «бастардом».

— En guarde!

Оба скинули стесняющие движения сюртуки и встали в позицию.

— Allez!

Дин был зол. На Лиона, так не вовремя заглянувшего на огонёк. На Паха, выпустившего в мир смертных плохо подготовленного пса. На девчонку Эйприл с её самоубийственными принципами, на Бога и, в конце концов, на себя самого.

Зачем он взялся спасать дурочку? Да, скандал из-за мёртвого ангела вышел бы масштабнее, чем скандал из-за собаки, но мессир Люцифер и Назаретянин в любом случае утрясли бы этот вопрос. Преждевременный Апокалипсис не нужен никому.

Тогда зачем было вмешиваться? Добровольно лезть в Иордан? Ждать исцеления спасённой? И, наконец, какая ядовитая муха его укусила поцеловать Эйприл?

От яркого воспоминания Дин едва не пропустил хитрый финт Лиона, озлился и нанёс ответный удар такой силы, что противник не выдержал:

— Эй, эй, полегче! Ты мне так запястье вывихнешь!

«И что мне теперь делать? — не слыша жалобы приятеля, Дин утроил натиск. — Что мне делать с собой и этой проклятой девчонкой? Которую. Я. Никак. Не могу. Выкинуть. Из. Головы!»

Стальной вихрь вдруг распался. Меч Лиона с жалобным звоном покатился по гранитным плитам, а сам он беспомощно развёл руки перед нацеленным ему в грудь клинком.