Книга Апрель для Октября, страница 59 – Лина Деева

— Хочу обратить ваше внимание, мессир, — Дин заговорил впервые за всю церемонию, — что де-факто предательства не случилось. Более того, оно не могло случиться, поскольку Рай в принципе не пользуется методами шпионажа. Исходя из этого и основываясь на принципах справедливости, я считаю вечное заточение под лёд Коцита несоразмерным совершённому преступлению. И прошу вас пересмотреть принятое решение в пользу смягчения наказания.

Над обрывом установилась гробовая тишина. Редко кто осмеливался возражать мессиру Велиалу, и ещё реже это заканчивалось для возражающего благополучно.

— Я вас услышал, господин Судья.

У Дина было ощущение, словно он стоит под обжигающе ледяными порывами арктического урагана.

— Благодарю, мессир. Но я прошу вас ещё и прислушаться.

Рот адского короля сжался в тончайшую линию. «Кажется, следующим в Коцит отправлюсь я, — с пугающей отрешённостью подумал Дин. — Жалко, что Эйприл… Хотя, так для неё будет даже лучше. Всё равно у нас нет будущего».

Однако мессир Велиал вместо ответа наглецу повернулся к конвоирам Белинды и коротко велел:

— Сбросить.

Падшая захлебнулась очередным рыданием.

— Мессир! — Дин едва не сделал шаг вперёд. — Пусть вы не хотите менять своё мнение, но раз возникли разногласия, отложите казнь! В конце концов, в числе преданных был назван мессир Люцифер, так не стоит ли узнать и его мнение о наказании Белинды?

— Что точно не стоит, так это отвлекать его по мелочам, — адский король подчёркнуто не смотрел в сторону Дина. — Со своими вассалами я способен разобраться самостоятельно. — И прикрикнул на стражников: — Выполнять!

Дин открыл рот для нового протеста, однако стоявший рядом герцог Аим предупреждающе коснулся его локтя.

— Бесполезно, господин Судья, — тихо сказал он. — Подумайте лучше о себе.

И Дин, до боли в челюстях стиснув зубы, мог только смотреть, как распахнувшие кожистые крылья стражники подхватывают визжащую и извивающуюсяБелинду, как заносят её над замёрзшим озером и отпускают. Как она, не переставая кричать, летит вниз, как ледяная корка вдруг взрывается сотнями белёсых рук с жадно скрюченными пальцами, как они хватают Падшую и утягивают её в чёрную воду. Как на глазах исчезает полынья — бесследно, будто ничего не было, — и лишь эхо крика всё ещё мечется надо льдом испуганной птицей.

Когда поверхность озера вновь обрела нетронутый вид, Дин, нарушив все мыслимые правила этикета, молча развернулся и поднялся в воздух.

Так мерзко и тошно ему не было очень давно.

Возвращаться в шале было глупо, только находиться в Аду он не мог физически, а о его неравнодушии к утёсу Семи Ветров знали слишком многие. Дину же хотелось тишины и одиночества, и чтобы в ушах наконец перестал звенеть последний вопль Белинды.

Однако всё сложилось совсем не так, как он предполагал.

Что он не один в доме, Дин почувствовал сразу, как вошёл, и, подтверждая это ощущение, в кресле у давно погасшего камина зашевелилась светлая тень.

— Ты ещё здесь?

От растерянности и липкого страха — а если бы в шале решил наведаться кто-то другой? — вопрос прозвучал грубо, но Эйприл не обиделась.

— У меня было предчувствие, что ты вернёшься, — сказала она, гибко вставая на ноги. — А звать через камень я боялась.

— И правильно делала, — буркнул Дин. — А ещё правильнее, если бы ты отправилась в Рай сразу же, как предоставилась возможность.