Книга Восьмая наложница, страница 168 – Юлия Буланова

Порваная одежда и растрёпанные волосы лишь дополняли эту картину.

Джиндзиро смотрел на бывшую наложницу своего отца с яростной ненавистью. Киан, просто, с ненавистью. А я старалась не смотреть вовсе. Но мне можно.

Разбить повисшую в зале тишину предстояло мне:

— Я хочу знать, зачем ты это сделала? Зачем ты пыталась несколько раз убить моего сына? Зачем ты ударила кинжалом девушку, которая не сделала тебе ничего дурного?

— Потому что не смогла убить тебя!

Это было почти ожидаемо.

О том, что эта женщина испытывает ко мне не самые радужные чувства, мне говорили многие.

— Но за что? Мы же не ссорились. Я никогда не желала тебе или твоим детям зла. За что тебе желать мне смерти?

— Это ты виновата, что я попала в гарем Императора! В гарем, где меня долгие годы мучили! Это из-за тебя и твоего принца Император попросил принца Киана выбрать девушку. Если бы господин принимал решение сам, то этот жребий пал бы на другую. И я была бы свободна! Из-за тебя господин бил меня и причинял боль, когда я служила ему в постели. Он делал так до последних дней. Хлестал плёткой. Заставлял стоять на коленях. Но заталкивал мне в рот ткань, чтобы никто не слышал моих криков. А в это время ты счастливо жила в поместье принца Киана, как хозяйка, не зная боли и бед.

— Деиран Инис, тебя в наложницы императора выбрал я, — вмешался Киан. — Твоя ненависть должна была пасть на меня.

— Нет! Во всём виновата она! — закричала женщина. — Все считают её добродетельной и скромной. Она даже подарила мне шпильку в день нашего знакомства. И я была благодарна ей за участие, пока не поняла, что это — лишь маска. На самом деле она насмехалась надо мной. А потом оба моих сына умерли из-за неё.

Я закатила глаза.

Вот правильно говорят, что ни один добрый поступок не останется безнаказанным. Дёрнуло же меня её тогда пожалеть.

Мы не всегда творцы своей судьбы. Но обвинить во всех своих бедах рандомного человека — чудесная стратегия.

— Конечно, — улыбаюсь высокомерно. Я у Киана и Шена училась это делать. И, как мне кажется, достигла некоторых успехов. — В этом нет вины принца, который выбрал самую прекрасную из девушек в надежде, что её красота смягчит жестокий характер Императора Исао. Ведь девушке некрасивой пришлось бы в Золотом Городе сложнее. Нет, в этом нет вины твоих родителей, которые привезли тебя на смотрины в надежде, что ты станешь императорской наложницей. Они ведь могли этого не делать. Устроить твою свадьбу раньше. Но они желали использовать шанс возвыситься. Ведь каждая из наложниц может стать Императрицей. В твоём положении не был виноват Император, который обращался с тобой дурно. Не была виновата Императрица, которая управляла Золотым Городом и должна была защитить свою «дочь» от такого обращения. Или воспитать в своём сыне уважение и заботу к женщинам. В этом нет твоей вины. Ты ведь могла отказаться служить Императору в постели. Такое право есть у каждой женщины, которая рожает императорского наследника. Я сделала так. И ни разу с рождения сына не служила господину с постели. Ты родила двоих принцев и могла бы отказаться от этой чести. Но ты этого не сделала. Наверное, потому что не желала навлекать на себя его гнев. Как мать двух принцев ты получила самый высокий ранг и право стоять впереди всех наложниц. Конечно, ты можешь винить меня в смерти своих сыновей. Только, если бы ты не подсыпала яда в чашу пятого принца, твой младший ребёнок был бы жив. Он случайно выпил то, что ты приготовила для моего сына. Если бы ты не пыталась возвести на пристол того, кто был этого недостоин, жизнь двенадцатого принца удалось бы сохранить. Но в том, что твой сын оказался недостойным разве нет твоей вины? Почему в столь юном возрасте он горел огнём ненависти и жаждал крови родных братьев? Почему он хотел их смерти? Может быть потому что ты так воспитывала его? Говоришь, Император Исао был жесток с тобой? А если бы твой сын занял место отца, вырос и завёл собственный гарем? Он не был бы жесток со своими наложницами?