Книга Восьмая наложница, страница 50 – Юлия Буланова

— Линшен очень зол?

— Десять лет службы за один медяк. Это очень жестокое оскорбление, даже, если забыть, что отец, фактически, убил его мать. Он хочет утопить род в крови, убить всех, кто был причастен. Но ещё больше он желает восстановить свою честь и вернуть утраченное. Сейчас он не может использовать даже личное имя.

— Поговори с ним.

— Уже. Шен согласен, действительно, на всё.

— Отлично. Ая, сходи к старшей управляющей и скажи, что Алию и Дею я отпускаю домой, мне же с сегодняшнего дня будут служить Лей и Шен. Других слуг пока не надо. И позови ее выпить со мной чая, если она захочет проведать пятого принца.

— Да, госпожа.

Я поправила одеяльце, укрывающее моего сына. И подошла к окну. По мутному стеклу, ограждающему нас от уличной прохлады, стекали капли воды.

Дождь.

Поздняя осень, всегда, пора плохой погоды.

Нам бы эту бурю пережить, а дальше будет легче.

А нас ждёт первая крупная интрига. Пока что против Баолинь. Мне очень нужен человек, который когда-то был ей братом. Аристократ. Воин. Тот, кто понимает, чем живут люди за пределами Золотого Города. Это может быть очень полезно в будущем. Поэтому надо сделать так, чтобы ей стало не до моего слуги.

На следующее утро я оделась очень скромно. Никаких украшений. Никакого макияжа. Тут, конечно, было не принято до неузнаваемости разрисовывать лица, но растительная косметика распространена, достаточно, широко. Пудра. Помада. Духи. Тени для век.

Сегодня я должна выглядеть жалкой.

Чтобы гнев главы гарема обрушился на головы других.

Императрица сегодня находилась в дурном расположении духа. Это было заметно по капризному выражению на холёном лице и нервным движениям рук.

Я старалась не отсвечивать, прятала глаза и притворялась предметом мебели. До слов Баолинь:

— Матушка, что нам делать? Наш господин в ярости. Сестра Мейлин оскорбила его. Как такая дерзкая и невоспитанная женщина будет растить принца? Не лучше ли передать его более достойной?

— Прошу императрицу простить, что говорю без разрешения, — я поднимаюсь со своегостула и становлюсь на колени перед ней, изо всех сил притворяясь смиренной. — Я сожалею, что разозлила моего господина. Но у меня не было выбора. Вина же в произошедшем лежит лишь на той, что сейчас бросает незаслуженные упрёки. Роды у меня начались, когда я гуляла возле ее дворца. Мне было так страшно и больно. Ведь это мои первые роды. Я умоляла сестру помочь мне. Но она даже не послала кого-нибудь из слуг к целителям.

— Я послала, но их не было, — отмахнулась от меня девушка.

— Матушка, рассудите нас. Разве не должна она была пойти к сестре Шанэ? Слуг во дворец Весенней тишины не пускали. Но кто бы посмел остановить наложницу Императора? Разве не могла она сообщить об этом вам? Почему Баолинь не сделала ничего? Прошло много мучительных часов. Помощи не было. Со мной оставались лишь мои слуги. И я пообещала Великой Матери: если у меня родится здоровое дитя, то буду жить тихо и скромно, отдавая всю себя ребёнку, и не искать внимания Императора. Богиня ответила на мою молитву. Теперь я не могу не исполнить этот обет.

— Баолинь проявила небрежность и легкомыслие, — произнесла Императрица холодно. — Я подумаю над её наказанием.

Ну, уж нет. Мне надо эту особу нейтрализовать, хотя бы на какое-то время. Поэтому продолжаю давить.