Книга Этикет для Сусликов, страница 7 – Наталья Екимова

Он постарался как можно осторожнее нести свою ношу, чтобы по возможности не причинять боли. Виктор старательно смотрел исключительно себе под ноги. Поэтому не заметил сладкую парочку, стремительно скатывающуюся к безобразному скандалу прямо на людях.

Всеволод поднял глаза на голос, который был ему гораздо роднее визгливого фальцета «Снежной Королевны». Так прозвали Лилию за глаза за мерзкий и спесивый нрав. Жгучий брюнет никак не ожидал, что бывшая пассия не будет, подобно всем его прошлым подружкам, со слезами на глазах умолять его вернуться. Вдобавок ещё и быстренько найдёт более молодую и романтичную замену.

Ланской оценил мечтательные серые глаза, тёмно-каштановую гриву волос и музыкальные пальцы соперника. Он мгновенно забыл, что они с Лили уже подали заявление в ЗАГС. Брачный договор, который пришлось подписать, не давал ни малейшей надежды на спасение.

— Ветка, что случилось? Почему ты разъезжаешь на руках сокурсника?

Всеволод напустил на себя разочарованно-обиженный вид. В этом искусстве он уже давно собаку съел.

— Так твоя Лилька хуже бешеной коровы! Мало того, что на пороге аудитории огромный комок розовой жвачки выплюнула. Потом Иветтус ног сбила, как кеглю в кегельбане! — Виктор даже не замедлил шага. — Каблук у туфель сломала. Ещё и обозвала по-всякому! Надеюсь, просто растяжение, а не разрыв связок! — серые глаза рассматривали бывшего друга Ветки с брезгливым выражением на лице, словно дохлого таракана.

— Так купи ей новые туфли! — решил унизить недруга мужчина, но не на того напал.

Виктор пропустил обидную реплику мимо ушей, как нечто несущественное. Ведьма на его беду сама решила вбить последний серебряный гвоздь в гроб их оказавшихся призрачными отношений:

— Севочка, уж кто-кто, а ты за три года практически совместной жизни мог бы и понять, как они мне дороги! Это моя любимая пара, к сведенью!

«Голливудская блондинка» такого намёка на близкие отношения собственного жениха снести не смогла. Мигом набросилась на Всеволода разъярённой фурией, лупя его собственной сумочкой, украшенной кристаллами Сваровски. Куда попала, туда попала: по голове, плечам и спине. При этом верещала, словно её живьём режут:

— Гад! Сволочь! Нелюдь! Я тебя от долговой ямы спасла! А ты, ты! Ты при мне с моей же подружкой заигрываешь!

Пока парочка бурно выясняла отношения, Виктор успел дойти до двери в травмпункт и скрыться за ней. Визгу, который сейчас испускала разочарованная в «любви всей своей жизни» невеста, могла бы позавидовать и самая искусная банши.

Что-что, а верещать, доказывая собственную правоту, чтобы не тратить время и силы на слова, госпожа Таранова умела всегда. Они могли и не дойти до собеседника. Любое её желание приходилось исполнять немедленно. Если вы хотели сохранить собственные ушные перепонки в целости и сохранности.

Пока медсестры и врач суетились над пострадавшей от «реактивной белой коровы», как Лилию окрестил Виктор, студенткой, парень помчался в ближайший пункт срочного ремонта обуви. Нужно было спасти несчастную туфлю от безвременной кончины. Он даже попросил проверить и второй каблук. Так как справедливо полагал, что Лили теперь примется исподтишка гадить впавшей в немилость подружке.

Пожилая врачиха что-то неразборчиво пробурчала себе под нос. Потом принялась куда-то названивать, пока молоденькая медсестра деловито накладывала тугую повязку на пострадавшую конечность Ветки. Девушка старалась не стонать от боли и только молча морщилась. Когда было уже совсемневмоготу терпеть.