Книга Аир. Хозяин болота, страница 105 – Даха Тараторина

– Так что давай-ка, Лелея, угомони дочь. Пущай волосья обратно перекрашивает. Не дите малое уже, надо понимать! А не то сговори куда-нибудь с глаз долой. И сама девка перестанет чудить, и тебе легче.

Тут уже Иву зло разобрало.

– Да что ж вы про меня, как про корову-то на торжище?! Я от своих слов не отказываюсь! – заявила она.

– Детонька, не перечь. – Лелея потянула ее за передник, но Ива и не подумала снова сесть. – А ты, староста, киселька, киселька изведай, не побрезгуй…

Нор в который раз отодвинул чашку.

– Внученька, – мягко, словно и Ива тоже повредилась рассудком, начал Нор. – Понимаешь ли, какую беду на себя хочешь накликать? Времена уже не древние, людей губить никто зазря не станет. Но та же Прина сколько раз за лето предлагала мне притопить мавку. Схоронилась бы до времени… Мало ли…

– Я от своих слов не отказываюсь, – повторила Ива. – Жених у меня есть. Будет и замужество.

Лелея вдруг хмыкнула, а потом и вовсе засмеялась в голос. Опрокинула себе в рот чашку с питьем, рукавом вытерла кисельные усы.

– И верно, – согласилась она. – Жених у Ивы есть. И свадебка будет. Да такая, что нам еще позавидуют! Станет моя Ива Хозяйкою болота!

Ох и хитра была Лелея! Домашние об том, конечно, знали. Шила-то в мешке не утаишь! А вот прочие клюквинчане не разумели, что женщина умела там-сям словцо кинуть так, чтобы пересуды обходили их семью стороною. Даже в зеленоволосую дочь скоро пальцами перестали тыкать, увлекшись новыми сплетнями, распускаемыми, ясно, той же Лелеей.

Однако ж староста правду молвил, да и плененная Прина масла в огонь подливала: так просто позор Ивы соседи не забудут. А случись неурожай, и до беды недалеко… Поэтому Лелея задумала увертку. А задумала она вот что.

Испокон веков бывали обряды, когда маску злого или доброго духа примерял на себя человек. На празднике Света и Тени, самом шумном клюквинчанском торжестве, и то люди выступали живым воплощением богов и чинили сражение от их имени. Так отчего бы не выдать невесту Хозяина болота замуж за того, кто примет на себя личину нечистого? Мать в детстве сказывала Лелее, что Господин топей был чужаком. Явился, стало быть, из дальних краев и поселился в чащобе. Ну так и тот, кто посватался к Ивушке, тоже не местный! Кому, как не ему, называться Хозяином болота? Стало быть, и дочь слово сдержит, и свадьба состоится.

Услышав такие речи, староста огладил седую бороду и деловито кивнул. Оживленный праздник аккурат отвлечет внимание от сидящей взаперти Прины, а те, кто видел ее, обезумевшую, бредущую в ливень с ножом, найдут новую тему для пересудов. Прину же тем временем можно тихонько свезти в город. Ибо к чему маленькой деревеньке такой скандал? Нет, Нору надобно сделать все тихо. На том и порешили.

Только жених Ивы отчего-то долго смеялся, когда Лелея отвела его в сторонку и объяснила, что свадебку надобно сыграть не как у людей, а в лесу. Будто бы невесту Мрачному господину в жертву приносят. Посмеялась и Ива. Только как-то горько. Но Лелея списала то на обычный страх перед свадьбой. Ведь не раз и не два она подступалась к дочери: точно ли, мол, за молодца пойдешь? Ива краснела и кивала. Вдругорядь от жениха не сбежит.

Да от такого и бежать-то не хотелось! Разве что к нему. Ива готовила праздничный убор, а у самой сердце сладко замирало. Снимет он с нее очелье, освобождая распущенные волосы, развяжет пояс на сарафане, зеленом, ровно болотная трава. А рубаха упадет к ее ногам, как тогда, у лунного ложа… Ох!