Книга Йага. Колдовская невеста, страница 58 – Даха Тараторина

– И что же? Ты с ним хочешь? К ним?! К людям?!

Тьма крыльями сгущалась за спиной древней ведовицы. Но колдовство не могло ее ни в воздух поднять, ни чудищем обратить. Только пальцы скрючились птичьими когтями и почернели.

– А если и к ним, – бесстрашно вздернула подбородок Йага.

– К тем, кто раз от тебя уже отказался? Кто выкинул и диким зверям на съедение оставил?! – крикнула Зорка.

Крикнула и осеклась.

– Что сделал?

Йага покачнулась, но Рьян придержал ее под локти, и лесовка устояла.

– Умишка у тебя мало! Делай, что сказано!

– Меня… отнесли в лес… люди? Я не рождена лесом?

Глубже пролегли морщины на щеках Зорки, запали глаза.

– Ты дар леса. Мой дар. Лес тебя мне принес.

Рьян неловко придвинулся к Йаге. Пусть уткнется в его грудь, пусть выплачет недобрую весть. Но она не заплакала. Только желтые звериные глаза потускнели.

– Кто моя мать? Настоящая мать, – помедлив, спросила она.

Руки Зорки по-старчески задрожали. Она плотнее запахнула вязаный платок на плечах.

– Не ведаю.

– Не ведаешь, – повторила лесная госпожа. – И хотела, чтобы я не ведала тоже.

– Хотела…

– Значит, и правда мне местосреди людей.

Из дома Йага уходила гордо. И так же гордо, не позволяя себе больше причитаний, смотрела ей вслед Зорка. Только сухие губы зашевелились, когда северянин оглянулся. И с губ тех черными горошинами сыпались проклятья. Рьян ковылял, опираясь на костыль, чтобы не тревожить больную ногу, а лесовка шагала с ним рядом, низко опустив плечи. Если бы матушка сказала что-то еще… хоть что-нибудь… она бы нипочем не покинула родной лес. Но матушка молчала.

На опушке леса Рьян остановился. Остановилась и Йага. Он притянул ее к себе, положил подбородок на темя и долго стоял так. Наконец сказал:

– Со мной пойдешь.

Ведьма хмыкнула. Лучше хмыкать, чем слезы лить.

– Просишь или спрашиваешь?

– Ни то, ни это. Просто говорю. Со мной пойдешь. Я Рада попрошу, у него дом большой. А потом… потом и у меня большой дом будет.

– Нет. Я сама от матушки ушла и то… то, из-за чего ушла, тоже сама делала. Никто не неволил. Так что и устроюсь без подмоги, не стану тебе обузой.

Рьян закатил глаза и закрыл ей рот. Наперво ладонью, а там и поцелуем. Прежде только одна девка с ним спорила. И, надо признать, спор выиграла, если судить по колдовской метке на щеке. Но теперь он точно знал, как убедить ведьму в своей правоте, и крепче поцеловал упрямицу. Йага застонала в поцелуй и попыталась вырваться, но он не пустил. Со сломанной ногой или с целой, а северянин всяко сильнее. Ведьма забилась, как рыбешка на берегу, но с каждым мгновением трепыхалась меньше и наконец сама обняла его за шею.

– Со мной пойдешь, – повторил Рьян, оторвавшись от ее губ. – Поняла?

– Поняла, – слабо кивнула лесовка.

На скулах ее горел лихорадочный румянец, уста блестели от влаги, и северянин не вытерпел, снова накрыл их своими.

* * *

Как ни было унизительно Рьяну просить усмаря Рада об услуге, а делать нечего. Он наказал Йаге не вмешиваться и оставил ждать во дворе, а проситься на постой пошел один. И готов был как к простому отказу, так и к драке. Ишь, нашелся постоялец! Сам невесть откуда, так еще и ведьму приволок! Ребятишки пойдут, тоже у кожевника жить станут?

Не готов Рьян оказался лишь к одному. Что Рад деловито выглянет в окно, посмотрит на лесовку, играющую с драчливым петухом, и скажет: