Онлайн книга «Йага. Колдовская невеста»
|
– Того пока не ведаю. Но спросить хотела о другом… человеке. Мавка препираться не стала. – Что ж, спрашивай. Йага оперлась ладонями о берег и погрузила голову под воду. Время замерло. Замер дождь где-то далеко-далеко, замер маленький лоточник. Не стало звуков города, звона ручья и даже дыхание словно остановилось. Дочь леса видела перед собою сплошь черноту, из которой предстояло выловить что-то очень важное. – Матушка… Вязкая чернота неохотно расставалась с секретами. Она запугивала, щелкала клыками над ухом, гнала прочь. Но ведьма убираться не желала. – Матушка! – позвала она вдругорядь. И чернота сдалась. Сначала в ней зажглись желтые звериные глаза. Йага наперво решила, что это отражение, но ошиблась. Глаза были выше. И тот, на чьем лике они сияли, лишь немногим походил на дочь леса. Да и то поди пойми, чем именно? Жестами ли, плавными и тягучими, поворотом головы, хитрым взглядом? Потом проступила комнатушка. Простая, но чистая спаленка, мягкая перина и силуэт женщины, распластавшейся на ней. Женщина извивалась от наслаждения, а человек… нет, не человек. Тот, кто лишь притворялся человеком. Он ласкал и нашептывал слова, от которых женщина пьянела. – Огонек! Огонек! Женщина видела над собою кого-то другого. Кого-то, кого звала Огоньком, любимого и знакомого. Женщина не ведала, что за существо одаривает ее своим семенем. Йага кинулась к ним – разнять. «Это не он!» – хотела закричать она. Вздрогнула… и оказалась совсем в другом месте. Мужчина стоял на коленях подле дуба, который Йага знала сызмальства. Волосы его были цвета рыжих осенних листьев, редкого для здешних мест цвета, темякасалось выступающих из земли корней, а по щекам текли слезы. «Огонек, – поняла Йага. – Это Огонек!» Мужчина молил древнее божество, не зная толком, как к нему взывать. Но молил его, а не своих богов. – Все, что пожелаешь, бери! Все возьми, хозяин тонколистный! Все возьми! Ты кормишь зверей и птиц, ты силу родишь невиданную, ты тайны хранишь неслыханные. Все возьми, но одари меня наследником! Огонек не видел того, кто жил под броней коры. Да и если бы увидал, не узнал бы. А вот Йага узнала. На мужчину взирал звериными желтыми глазами сам Лес. Взирал спокойно и бесстрастно. Что ему жизнь? Взять, подарить или сменить одну на другую? Уж кому, как не ему разуметь, что все жизни суть одна-единственная. Он ответил на молитву. Он помог женщине зачать. И снова зарябило перед взором. Пропал дуб, пропал Огонек. Остался только лес. Но другим он стал теперь. Полным скорби и горя. По нему брела, покачиваясь, женщина, а к груди она прижимала тихого младенца. Девочку с глазами Леса. – Мама? Подбежать бы! Хлопнуть по плечу, остановить… Но как ни старалась, догнать женщину Йага не могла. – Мама! Хоть повернулась бы, хоть бы раз дозволила взглянуть! Но женщина не оборачивалась. Она брела к старому дубу, и колдовка уже знала зачем. – Забери! Забери свой дар! Забери, что дал, и верни мне милого! Не жить мне без него, не радоваться солнышку! Ведьма что есть мочи тянулась к матери, но дуб не приближался. – Мама! Матушка! Не бросай меня! Но прошлого не воротишь, как ни проси. Девочке суждено было остаться в траве, а старой Зорке – найти ее и назвать дочерью. – Мама! Женщина отдалялась, а Йага так и не сумела разглядеть ее лица. Пролила ли хоть слезинку? Обернулась ли хотя бы единый раз? Силуэт таял в темноте, а лесовка бежала и бежала за ним, но никак не могла нагнать. Кочки, всегда сами прыгающие под ноги, нынче убегали из-под сапог, травы опутывали щиколотки, ветви хватали за волосы. А ночь сгущалась, стирая деревья вокруг, тропку и женщину, которую так важно было увидеть. Неужто желанное чадо стало нелюбым? Неужто дочь чем-то не угодила матери? За что? За что? За что?! Йага запнулась и упала, но почему-то взметнула целый сноп брызг. Кто-то обхватил ее поперек груди и потянул, а в следующий миг ведьма лежала на берегу ручья. Волосы и рубаха были темны от воды, а рядом стоял злой Иванька. |