Книга Йага. Колдовская невеста, страница 73 – Даха Тараторина

Назови Рьяна холопом мужчина, потасовки было бы не избежать. Но женщин северные боги бить воспрещали, потому проклятый лишь скрипнул зубами и захлопнул калитку. Вернее, попытался захлопнуть, потому что мужик, больше похожий на медведя, чем перекинувшийся Рьян, успел подставить сапог.

Северянин опустил на ступню «медведя» взгляд. Потом поднял его к бородатой ряхе и спокойно сказал:

– Второй раз не попрошу. Убери.

Однако мужик оказалсяпоумнее крикуньи. Он не спешил сразу браниться.

– Не пори горячку, друг. Жена у меня переживает, видишь? Не в себе баба. Позови Рада, переговорить надобно.

Согласный гул толпы возвестил, что, если усмарь не встанет пред ними добровольно, они его и выволочь могут. Рьян же на пробу переступил с ноги на ногу и решил, что вполне готов к бою. Наверное, лечение после этого растянется еще немного, но в том большой беды нет. Он предложил:

– Ну попробуйте.

Но свалке начаться было не суждено. Хороший хозяин нутром чует, когда к его воротам подходит Лихо. И нутро Рада не смолчало. Усмарь высморкался так, что стены задрожали, и вышел во двор.

– Ржавый, что тут у нас?

Рьян фыркнул:

– Да вот, похоже, бить тебя пришли.

Усмарь был плечами шире любого черноборца. Чтобы он без дела махал кулаками, никто не видал, однако и проверять, насколько он в том хорош, не спешили. Он подкрутил ус и разрешил:

– Ну пущай попытают. Впускай!

Верно, пришедшие надеялись, что войдут во двор и сразу почувствуют себя увереннее. Вышло же не по их. Отрезанные от улицы высоким забором, они встали перед крыльцом и прижались друг к дружке. Оказалось их чуть меньше дюжины. Пришли семьями: три пары с сыновьями, чей-то братишка и шамкающий старик.

– Ну? Говорите, раз разбудили. Чем не угодил, добрые люди?

Рьян приблизился к приятелю и замер за его плечом, скрестив руки на груди. Добрые люди же оробели того больше, словно не два хмурых мужика перед ними, а целое войско. Но нашелся и смелый – тот самый мужик-медведь. Он тоже был не из хилых, так что засучил рукава, как принято перед любым важным делом, и открыл рот. Его попыталась перебить жена:

– А то сам не знаешь, ирод!

Но медведь цыкнул на глупую бабу и заговорил сам:

– Наперво надобно разобраться, кто повинен, а кто нет. Покамест у нас только три малых пацана есть да ихние мамаши. Но дело вот какое. Ведаем, что живет у тебя девка. Так вот, эта твоя…

Последняя краска отлила от щек Рьяна. Он прорычал:

– Это не его девка.

Кожевник усмехнулся и согласился:

– Не моя. Но и впрямь живет у меня сестрица. Тесно ей стало в родной деревне, так переехала в Чернобор. И что с того?

– Дык сказывают, ведьма она!

Кожевник не стал отпираться:

– А если и так, вам-то что? Вон, к лесной бабке ходите – и ничего. Чем сестрица моя не угодила?

Крик тощей бабы чуть не оглушил собравшихся:

– Ага! Слышали? Все слышали! Не отпирается даже! Сам знает!

Рад демонстративно поковырял пальцем в ухе.

– Ты жену-то свою уйми, Тихослав.

Тот уже и без просьбы одернул дуру и продолжил:

– И верно, сестрица твоя не угодила. Да не мне одному. Ну-ка, мальцы, покажитесь-ка!

Заплаканного мамка развернула силой, двое других вышли сами. И видок у них был такой, какой сам по себе не случается. Но ни Рьян, ни Рад не вздрогнули ни когда увидели старшего, усыпанного чирьями, ни младшего с ячменями под обоими заплывшими глазами. И даже средний, заросший густой шерстью, как заяц, их не удивил.