Книга Три дня до смерти, страница 3 – Келли Мединг

— Последнее, что нам нужно, — продолжил доктор Томас, — чтобы семья этой девочки вчинила нам иск за то, что мы потеряли тело. Поэтому прекратите истерику и найдите её или будете искать другую работу.

Доктор Томас развернулся на каблуках и вышел через покачивающиеся двери, оставив Пэт одну. Она молча смотрела на остановившиеся створки, безвольно опустив руки.

— Я не рехнулась, ты сукин сын, — проговорила она тихо. Похоже, она совсем не боец. А затем Пэт застыла. Медленно она поворачивалась по кругу, осматривая комнату. И словно услышав шум, посмотрела в дальний угол комнаты. Я задержала дыхание и стала ждать.

— Привет? — сказала она. — Чалис? Чалис Фрост? Ты там?

Чалис^[1]Фрост? Представляю, сколько насмешек она пережила в детстве. Наверное, поэтому она(я?) подсела на наркоту. Не то чтобы я хоть что-то обэтом помнила. В качестве доказательства служили только следы на моих руках. И глубокий порез — чем больше я смотрела на него, тем больше убеждалась, что его края стягивались всё ближе друг к другу. Я исцелялась.

— Соберись, Пэт. У тебя повысился уровень сахара в крови, вот и всё. У тебя просто глюки.

Это уже слишком. Я вошла в комнату для вскрытия, руками удерживая спереди позаимствованные треники, желая хоть как-то защитить свою скромность. Дверь за мной закрылась с громким стуком. Пэт подпрыгнула и развернулась, приоткрыв от шока рот, её глаза стали размером с блюдце.

— Если это поможет, — сказала я странным для моих ушей голосом, — то вы не рехнулись.

Она побледнела, а затем грохнулась в обморок. Её голова с тошнотворным звуком ударилась о выложенный плиткой пол. Я поморщилась. Пэт лежала неподвижно, и лишь её грудь медленно опускалась и поднималась.

— Вот тебе и никого не напугала, — пробормотала я более низким, чем у меня, голосом Чалис. Таким голосом закричишь — только мертвых поднимешь. Простите за каламбур.

Присев рядом с Пэт, я проверила её голову, но не нашла открытой раны. Только небольшую шишку. Не каждый день можно увидеть, как воскресает труп. Так же как человек не каждый день становится этому свидетелем. Мой день явно оказался гораздо хуже, так что я сделала первое, что пришло мне на ум. Украла её теннисные туфли.

Ни в коем случае я бы не пошла чёрт знает как далеко босиком. Белые парусиновые туфельки сидели на мне как влитые, в отличие от остальной одежды, и дарили хоть немного тепла моим заледеневшим пальцам. Затем я направилась к столу судмедэксперта, на котором стояла коробка с надписью «Результаты» в окружении беспорядочно разбросанных файлов, клочков бумаги и другой офисной дребедени.

Внутри коробки я обнаружила стопку разных по размеру, толщине и весу конвертов. Перебрав пухлую пачку, нашла один тонкий конвертик с надписью «Чалис Фрост» на лицевой стороне. Разорвала его и вывалила содержимое на стол.

Оттуда высыпались пара запечатанный пластиковых пакетов. Внутри одного лежало золотое колечко — недостающий пирсинг для пупка — а во втором — серебряные серьги-крестики. И никакого бумажника или лицензии. Никакой хоть обрывочной информации, чтобы подсказать мне, кто же эта малышка Чалис с таким хреновым именем.

Мне нужен был адрес или хотя бы номер телефона. В прошлом я тайком приникала в морги, как правило, для того чтобы проверить тела на наличие следов от нападения Падших, так что для меня это оказалась не совсем незнакомая обстановка. Не найдя в коробке ничего интересного, я взяла медкарту со стола. Чалис Фрост, двадцать семь лет. Она жила в квартире на Парксайд-Ист, одном из последних «хороших» районов в городе.