Книга Клятва, данная тьме, страница 190 – Елена Инспирати

– Ничего, я просто много рисовала. Забылась.

– Ты, дочка, стала слишком плохо себя вести! В последнее время я не узнаю тебя.

Я занервничала, стала хрустеть пальцами. Когда я увидела в добрейших и любящих глазах осуждение, опустила голову и прикусила щеку, чтобы отвлечься на физическую боль. Каждый новый вдох давался мне все труднее и труднее.

– Та ночь изменила тебя. Мы обратимся к специалисту, чтобы все исправить.

Она резко развернулась и подлетела к двери.

– Мама! – Ее ладонь застыла на ручке. Она обернулась и увидела меня, стоящую в центре комнаты с красными, слезящимися глазами. – Не надо ни к кому меня водить. Все будет хорошо, я обещаю. Я стану прежней!

Принять то, что семья теперь видит во мне сплошные изъяны, было невыносимо больно. Я готова была упасть на колени и просить прощения, чтобы только мне дали шанс без больницы справиться с тем, что они считали отклонением. На самом деле это была лишь влюбленность: незаконная, неправильная, но прекрасная настолько, что я хотела получить от нее все, пока была возможность.

– Процесс необходимо ускорить.

– Я не плохая! И я не больна! – Ноги несли меня к ней, но она с отвращением шагала назад. В итоге мы обе застыли на пороге.

– Это не обсуждается.

И она поставила огромную, жирную точку, захлопнув дверь перед носом. Чистейший гнев вырвался наружу, я замахнулась и со всей силы ударила ребром кулака по несчастному дереву.

– За что? Почему вы не хотите меня услышать и понять?

Я зарычала, отошла в центр комнаты и принялась наматывать круги. Это нелепое действие помогало мне собраться, выплеснуть злость, чтобы темная часть меня не выкинула какой-нибудь фокус. Было необходимо до конца дня показать маме, что я не отбилась от рук, что мне не нужна помощь врача. Ради этого я стала суетиться на кухне, в комнате устроила уборку намеренно с открытой дверью и при всех позвонила флористу, чтобы уточнить стоимость букета.

Мной должны были быть довольны. Правда, эффективность спектакля была под сомнением.

Только когда стемнело, я поняла, что свободна на несколько часов. Встретила Брайена с улыбкой до ушей, предвкушая время, проведенное вместе.

– Привет, – прошептал он, проведя носом по щеке и запечатлев на губах беглый поцелуй. – Как ты?

– Хорошо, а ты как после вчерашнего?

– В целом нормально. Я почти ничего не помню.

Пальцы, которые наглаживали его плечи, застыли, руки упали вдоль тела. Я смотрела в темноту перед собой и пыталась осмыслить услышанное.

– Как понять ничего не помнишь? – беспомощно спрашивала я, часто моргая широко раскрытыми глазами.

Это же был потрясающий поцелуй! Брайен вжимал меня в стену, сжигал своей страстью и посмел забыть об этом?

– Произошло что-то важное? Я сам удивился, что алкоголь может так влиять. Раньше подобного не случалось.

– Если бы ты полностью забыл то, что происходило прошлой ночью, ты бы не пришел ко мне, – рассуждала я. Если он из всех событий забыл именно то, как заставил меня стонать от удовольствия, я уничтожу его. Чувствовала себя униженной.

– Помню, что мы помирились, но вот только как?

Я должна ему рассказать? Рассказать то, какой громкой и смущенной была? Он издевался. Если бы я увидела его лицо, то разоблачила бы его игры в два счета.

Все зависело от того, что во мне было сильнее: оскорбленная девчонка, втоптанная в грязь и поставленная в неловкое положение, или гордая, уверенная в себе девушка, которая точно знала, что сексуальному парню напротив понравилось происходящее в подвале.