Книга Леди тьмы, страница 52 – Мелисса Рёрих

Сорин не знал, как Скарлетт отреагирует на новость о том, что он фейри. Она, похоже, поняла, почему он живет под другим именем, но тогда считала его смертным. Наблюдая за реакциейее тела при упоминании фейри, Сорин отметил, как она напряглась, сидя с книгой в утренней гостиной, как в ее голосе вспыхнули гнев и ненависть.

Чувствуя себя измотанным, мужчина вздохнул. В этих краях он мог обходиться малым количеством сна. Магия ему недоступна, так что энергия почти не расходовалась, но все же ему требовалось хоть немногоспать после целого дня муштры солдат короля – а ведь еще приходилось уделять время обучению Скарлетт. Скоро взойдет солнце, но сегодня идти на утреннюю тренировку не нужно – Кассиус передал ее красноречивое послание.

При мысли об этом Сорин залпом осушил стакан. Из-за замороженных ветвей в то первое утро он считал Скарлетт дочерью Анахиты, богини воды и льда, но нынче вечером он вытянул из ее вен огонь, в то время как с ее пальцев сочился дым. Даже не дым, но нечто более густое и темное.

Поднявшись с кушетки, Сорин прошел в спальню, взял с комода покрытый льдом сучок и повертел в руке. Он знал, что тот не растает, когда подобрал его тогда на поляне и сунул в карман. Сучок был таким же холодным, как и когда откололся от дерева. Когда Скарлеттв гневе заморозила и разбила все вокруг.

Однако ветка не просто скована льдом! Скарлетт окутала ее инеем, но не тем, что встречается зимой в землях смертных. То был магический иней, который во Дворах фейри Сорин растопил бы своим огненным даром, но в Виндонеле он был бессилен что-либо сделать. Более того, сучок почернел, словно сначала его обуглили. Нет, не обуглили, потому что чернота и поныне клубилась внутри льда, как пепел на ветру.

Впрочем, самым удивительным был вовсе не иней, а то обстоятельство, что Скарлетт использовала магию, не имея на пальце кольца. В королевствах смертных, где это по определению невозможно.

Проведя ладонями по волосам, Сорин положил сучок обратно на комод и направился к своей большой кровати. Устроившись на матрасе, он закинул руки за голову и, уставившись в потолок, с досадой подумал, что утром не увидит ни серебристых волос, ни льдисто-голубых глаз.

– Давай сходим за покупками, – обратилась Джульетта к Скарлетт, поднимая голову от книги.

Девушки расположились в комнате Джульетты, каждая со своим чтением. Скарлетт лежала, вытянувшись на кровати и положив ноги подруге на колени.

– Сейчас середина лета, на улице зной. Мне совсем не улыбается в такую удушающую жару разгуливать по Синдикату в капюшоне и маске, – проворчала Скарлетт, переворачивая очередную страницу.

– Когда ты в последний раз выходила за пределы Братства не по работе? – с укором спросила Джульетта, поигрывая висящим на шее духовным амулетом, символом богини здоровья и исцеления Резельды. В этом заключалась глубокая ирония, учитывая ее род деятельности, но мать девушки была целительницей, и прежде амулет принадлежал ей. Она же настояла на том, чтобы его носила Джульетта.

– Не далее как вчера я была у твоей матери, – ответила Скарлетт, пожав плечами.

– Дом целительниц не в счет.

– Я ничего не могу поделать с тем, что меня заперли здесь неизвестно на сколько, – проворчала Скарлетт, не поднимая глаз от книги.