Книга Любви и тундра не помеха..., страница 44 – Наталья Екимова

Чакхли завернули обеих нойд в меховые одеяла и унесли в отдельную пещеру отдыхать. Старейшина гномов поспешил успокоить перепуганных гостей с Большой Земли:

— Были бы просто ведьмы — не пережили бы сегодняшней ночи. А так проспят трое суток и будут как новенькие. Совсем не зря этот равк за Иветтой охотился! При должном обучении она может стать очень сильной нойдой! Теперь в наши земли даже Выгахке поостережётся свой нос совать! Она сразу поймёт, что без поддержки мёртвого колдуна мы её в два счета на родную вараку выставим! Так намнём бока, что впредь неповадно станет разбойничать, болезни и беды насылать!

Оба мужчины ушли вместе со старейшинами. Так настояла сейда. Никому не следовало оставаться в подземной зале, где проходил поединок. Конечно, потеряв тело в этом мире, мёртвый колдун некоторое время не будет тревожить живых. Только если амулет успеет расплавиться в горниле самого жаркого костра, куда Трефилка специально высыпала горсть особого порошка, он сможет однажды вернуться. Защитный купол не позволил чарам обоих нойдов навредить тем, кто не принимал напрямую участия в колдовском поединке.

Негостай обменялся с духом-хранителем встревоженными взглядами и проворчал:

— Время на исходе, а Совин так и не отыскал пропажу. Не хотелось бы столкнуться с таким неприятным врагом в самое неподходящее время. Если он не принесёт тебе бронзовый амулет поверженного противника, этот ухарь снова вернётся требовать свой зуб и управу на тебя.

— Знаю, но позаконам колдовского поединка вмешиваться мы не имеем права! — черноглазая сейда расстроенно вздохнула и присела на принесённую совсем ещё юной чакхли подушку.

Вторую правнучка старейшины вежливо предложила и её племяннику. Так же молча пригожая девушка вышла вон, даже не оглянувшись на прощание. Две пары чёрных глаз с тревогой принялись вглядываться в огненную бурю. Именно туда канули мёртвый колдун и их защитник.

В это самое время совиный нойд, не чувствуя обжигающего жара духов пламени, пытался разыскать ключ от дорог в мир живых. Именно браслет с письменами и позволял равку тревожить тех, кого он поклялся оберегать от тёмных сторон бытия даже ценой собственной жизни. Услышать здесь чуть визгливое женское пение он оказался не готов. Прошептал мольбу к духам-хранителям своего рода. Потом Совин сплёл защитные чары и стал осторожно подбираться к источнику царапающей слух, точно коготки лемминга, мелодии без слов.

Оадзь нойду до сегодняшней ночи вживую видеть не доводилось. Слухи об этой странной нечисти с сильными колдовскими способностями ходили весьма противоречивые. Уродливое существо было похоже по фигуре на невысокую женщину-саамку. Страшная, как ночной кошмар, ведьма сочетала в себе черты жабы и паука одновременно. Ощерив острые клыки в подобии улыбки, колдунья подцепила когтистыми пальцами затейливый бронзовый браслет мёртвого нойда. Тут же сильно обожглась и уронила его обратно в полыхающие цветом лавы уголья.

— Тебя никто сюда не звал, человек! — гневно прошипела она и распахнула пасть с зеленоватыми зубами, острыми как она совесть отточенное лезвие меча саамского воина.

Не задумываясь, Оадзь бросилась на Совина. Роняя желтоватые капли паучьего яда, которые с сердитым шипением превращались в не менее опасный парок.