Книга Гранатовая бездна Калиройя, страница 4 – Олла Дез

— Давай угадаю? Призраки приходили и тревожили его покой?

— С тобой неинтересно! — с притворным разочарованием протянул друг, — да, представь себе. Они продолжали то трясти его дом, то протяжно завывать, то ронять на него предметы.

— И чем же всё закончилось?

— Через несколько месяцев такой жизни грабитель упал с лошади в ручей и разбился о камни.

— Хм. Это и был предок нашего шотландца? Так может он только кости отнёс обратно в пирамиду? А этот артефакт дома оставил?

— Подозреваю, именно так и было.

— Да и к тому же…

И тут я принялась кашлять.

— Вер? Можетбыть, ты лучше домой пойдёшь? — забеспокоился Игорь.

— Нет. Со мной всё нормально. Сейчас пройдёт, — сказала я, доставая ингалятор.

После последней повальной эпидемии я сильно сдала. Мои лёгкие совсем не выдерживали нагрузки. Я с детства болела астмой, и китайская зараза меня чуть было не доконала. Я прошла и искусственную вентиляцию лёгких, и две недели комы, и три месяца в больнице в самый разгар карантина. Но я выкарабкалась. Сама не поняла, каким чудом. Наверно для того, чтобы увидеть этот загадочный артефакт из старой пирамиды эпохи неолита? Я усмехнулась. Наверняка подделка.

— Так, у меня ещё работы много. Я пойду. — продышавшись, сказала я.

— Да, разумеется. Береги себя, Вера.

Мои родители были ювелирами, моя бабушка с дедушкой были ювелирами, а моя прабабушка дружила с Альмой Терезией Пиль. Той самой, что была первой и единственной женщиной, работавшей в ювелирной фирме Фаберже. Альма Пиль была на свадьбе моей прабабушки. Позднее она пыталась изо всех сил уговорить подругу уехать вместе с ней в Финляндию, когда началась революция. Но ей это так и не удалось. Они писали друг другу письма. Альма работала простой учительницей рисования, и никто не знал, что эта маленькая женщина в своё время разработала эскизы для знаменитой «зимней» темы Фаберже. В неё входили броши, браслеты, серьги, ожерелья, брелоки и другие изделия. И венчало всю эту неповторимую красоту — изумительное пасхальное яйцо «Зимнее», которое стоит особняком даже среди всего великолепия других яиц Фаберже.

Моя бабушка до последнего поддерживала связь с этой удивительной женщиной и очень увлекалась скандинавской культурой. Мне тоже, в какой то, степени передалось это увлечение, только я всю свою жизнь отличалась крайне непоседливым нравом. Я всё время влипала в передряги, находила приключения на свою пятую точку и умудрялась переезжать с места на место, нигде толком не задерживаясь. Перекати поле. Я всё время торопилась жить. Возможно, это было связано с моей болезнью. Я всегда боялась чего-то «не успеть».

Я училась в пяти вузах, но высшего образования так и не получила, ведь дольше третьего курса нигде продержаться не смогла — то сорвусь на очередные археологические раскопки, то мне просто наскучит, то выяснится, что очередная специальность вообще — не моё.

С личнойжизнью были те же проблемы. Не задерживались мужчины рядом со мной. Я не была ни надёжной, ни домашней, ни серьёзной. Ветер в голове и в … ну вы поняли. А мужчинам это никогда не нравилось. Да и не любила я толком никогда. Вообще смутно себе представляла это чувство. Я всем и всегда говорила, что любовь — это пережиток прошлого. Гораздо важнее общность целей, интересов и увлечений.