Книга Право первой ночи для генерала драконов 2, страница 113 – Екатерина Скибинских

— Не потерял… — хрипло прошептала я, пытаясь справиться со слезами, что душили меня. — Это не доказано. Он просто забыл. Понимаешь? Забыл меня… Но это не навсегда. Нужно немного подождать… Он вспомнит… он обязательно вспомнит меня… вспомнит, как вернуться ко мне, Шон…

По щекам потекли слезы. Боль, который год разрывавшая меня изнутри, снова выплеснулась наружу.

Шон молча смотрел на меня, с той самой искренней жалостью, которая хуже любого удара.

— Эли… — наконец выдохнул он. И в этих словах было столько эмоций, столько сочувствия, что я физически едва выдерживала.

Вскинув голову, я постаралась улыбнуться.

— Я все понимаю, Шон. Больше, чем думают другие. Но… это ничего не меняет.

Обернувшись к Дрейку, прижалась лбом к его морде и крепко зажмурилась.

— Это мой Дрейк. И он будет моим всегда. Как бы ни выглядел. Даже если он меня никогда не вспомнит… я буду помнить за нас двоих.

От Шона донесся тяжелый вздох.

— Ты губишь себя, Эли… — практически простонал он.

Но я не собиралась отвечать. Продолжала прижиматься к дракону, силясь выловить в его глазах хоть проблеск сознания.

Как всегда. Ничего.

— Была рада увидеться, — произнесла я ровным голосом, не оборачиваясь. — Тебе, наверное, нужно спешить к Марике. Одной с ребенком тяжело…

— Да… Сейчас зубки режутся… — пробормотал он, но остался на месте, не желая уходить таксразу. — Сказать Марике, что ты будешь на дне рождения Ланса?

— Угу.

— И подумай над моими словами.

Я промолчала. Шон, вздохнув, наконец-то покинул меня. Любой из стражников на краю поляны откроет ему портал без проблем.

Я же еще долго стояла, глядя на темнеющие к вечеру облака.

— Я ведь не сошла с ума, Дрейк, правда? — прошептала я солеными от слез губами. — Дай хоть малейший знак, что ты там…

Тишина.

Слабо улыбнувшись, я вытерла слезы.

— А знаешь, это и неважно. Полетаем?

И я взмыла в небо в драконьем облике. Дрейк тут же бросился ко мне, воркуя, словно влюбленный самец.

«Неважно…» — пронеслось у меня в голове, прежде чем я растворилась в небесах.

Спустя тридцать лет…

Я видела ее каждый день в зеркале — в мягких складках ткани, ниспадающей с плеч, в безупречной осанке степенной прекрасной драконицы. Видела в глазах, которые теперь не могли прятать грусть. Я жила с этой болью слишком долго, и она пропитала всю меня, не позволяя обмануться мимолетной улыбкой.

Драконы из других миров заглядывали на огонек. Без метки истинной пары я не считалась занятой драконицей, и не имело значения, что моя пара все еще жива, просто не помнит ни себя, ни меня… И нет шансов, что когда-нибудь вспомнит.

Это давало пришлым надежду, что вдруг я стану парой кому-то из них. Даже без связи драконица может родить от любого дракона.

Но их голоса и лица уносил ветер. У меня уже был мой дракон, и этого никто и ничто не могло изменить. Я лежала на траве, подставляя лицо солнцу, глядя, как в небесах парят крылатые силуэты. Рядом со мной — он. Бок о бок. Иногда беспокойно шумно втягивал воздух, словно что-то вынюхивал, но я не обращала внимания.

— Шон и Марика на прошлой неделе стали бабушкой и дедушкой, — сказала я негромко, рассказывая, как всегда, обо всем подряд. — Их младшая дочь родила им внучку. Ты бы ее видел! Веснушчатая, курносая, один в один Шон. Такая милаха… Имя только пока еще не придумали. Грозились назвать в мою честь, но сомневаюсь.