Книга Миссия: соблазнить ректора, страница 36 – Ефимия Летова

А ведь и поставить-то некуда… Я посмотрела на книжный шкаф, ещё утром заставленный книгами от и до — и чуть не ахнула. Теперь ровно три полки из шести оказались свободными.

Я снова покосилась на Юса, не без признательности. А парень полон сюрпризов…

Осторожно подошла к пустым полкам — он даже пыль там вытер! Отчего-то этот жест растрогал едва ли не до слёз. Но плакать я не стала. Открыла шкатулку и принялась бережно расставлять крошечные фигурки хрюшек: металлические, фарфоровые, глиняные, стеклянные… Самая первая коллекционная свинка — янтарная. Любимая фигурка из розового оникса. Моя маленькая коллекция, бережно хранимая и собираемая с самого детства. Первого поросёнка мне подарил дядя, второго я выпросила у родителей, а потом мне дарили их все, кому не лень. Полюбовавшись и заранее ухмыльнувшись при мысли о тех комментариях, которые утром не преминет отпустить Юс, я легла в постель и несколько мгновений смотрела в потолок, слушая сопение соседа.

А потом уснула. И во сне ректор Лестарис пришёл в нашу комнату и, несмотря на мои возмущенные выкрики и протесты, превратил каждую хрюшку в золотую, издевательски хохоча.

Прошло несколько дней — жизнь входила в колею, но ближе к ректору Лестарису я не стала. Даже наоборот: при взгляде на меня его красивое лицо едва заметно презрительно кривилось. Вероятно, не будь нашего общего маленького секрета, он бы и высказывался в мой адрес, но сейчас хотя бы находил в себе силы сдерживаться. И всё бы ничего, не получи я весточку от Эстея.

— Это тебе, — буркнул как-то Юс, протянув мне тонкий конверт с моим именем: три буквы безликим размашистым почерком. Не ожидая ничего хорошего, я отошла к своей кровати и вскрыла послание. Несколько секунд смотрела на беглый, но умелый рисунок решётки, видимо, тюремной, а потом решительно смяла бумажный лист в кулаке.

Да помню я, помню! И не питала иллюзий, будто Эстей не сможет достать меня в ЗАЗЯЗ. Но пока что единственная продуктивная мысль касательно соблазнения ректора, пришедшая мне в голову, была о жестком ударе по голове или снотворном, потому что по доброй воле ректор в мои объятия совершенно точно не упадёт. Ну почему столь нужный Эстею артефакт находится не у верлада Кертона?!

Ох, верлад Кертон…

С ним тоже было непросто.

На «индивидуальные консультации» он, очевидно, прислушиваясь к мнению непосредственного начальника, меня больше не приглашал, но не упускал случая как-то продемонстрировать собственную заинтересованность, улыбался, заглядывал в глаза и говорил со мной каким-то особенно мягким и глубоким тоном. А однажды я задержалась в аудитории, дописывая очередной конспект, и он наблюдал за мной, стоя в дверях. Я подошла — но верлад и не подумал подвинуться и дать мне пройти.

— У вас ко мне… какой-то вопрос? — неловко спросила я.

— У меня к вам тонны вопросов, но, боюсь, вам пора на обед, милая Ари.

Столь неформальное обращение нервировало. Зачем это всё?! Демонстрируй преподаватель исключительно дружелюбие и сочувствие, я бы даже рискнула обратиться к нему за помощью по поводу ректора — может же он знать, какое женское поведение тому нравится?

Но обращаться с подобным вопросом к мужчине, который сам не сводит с тебя глаз…

— Можно мне пройти?

— Конечно. Проходите, вы свободны.