Книга Миссия: соблазнить ректора, страница 41 – Ефимия Летова

— Почему не вариант? — спросила я, хотя и про «злостного бабника» отчего-то хотелось расспросить поподробнее.

— Пресветлые боги, девонька, уж не положила ли ты глаз на нашего Лестариса? Останешься одноглазой!

— Сердцу не прикажешь! — пробурчала я. — Расскажите мне о нём, Дорис? Ну, пожалуйста! Вы-то тут всё знаете!

Дорис прижала бумажную салфетку ко рту и покачала головой, словно всё ещё сомневаясь, что ей не следует прикрепить мой глаз к голове вилкой — в качестве экстренной меры удержания. Я пожала плечами.

— Ходили слухи, что девицы даже брали его спальню штурмом — и безрезультатно, — понизив голос, доверительно прошептала я.

— Зряшная идея, — тоже зашептала Дорис. — Ни один мужчина не заболеет униженно бегающей за ним девчонкой. Даже такой хорошенькой.

— Как мне привлечь его внимание?

— Заинтересуй до заворота мозгов — с ними, с умниками, иначе никак. А потом сделай вид, что он тебе до светильника, — Дорис махнула навысоко расположенные потолочные светильники.

— Это элитная академия, Дорис. А я танцовщица из ночного клуба, у которой за плечами только пара лет в Высшей школе и «удовлетворительно» по магическому минимуму.

Дорис хмыкнула.

— Обыкновенных заучек я перевидала множество, а верлад ректор — ещё больше. Ну, ладно, слушай. Во-первых: красота должна мелькать, а не мозолить глаза. Всё, что угодно, утомит за круглые сутки, но за мгновение станет мечтой, понимаешь?

— Нет, — честно ответила я.

— Если по-простому, один оголённый локоток на мужиков лучше действует, чем целая голая девка. Читала я поэтов… Их, мужиков, цепляют детали. Ну, вот. Второе. Самый вкусный бутерброд — слегка надкушенный, но недоеденный. Ох, как бы тебе объяснить… Никогда не нужно сдаваться сразу, ускользай в последний момент, когда он уже поверил, что ты в его власти. А ты раз — и сбежала, а он в боевой готовности, но упустил.

Стараясь не представлять убегающий от клацающего зубами ректора надкушенный бутерброд на тонких ножках, я сжала руки и кивнула.

— Ну и третье. Он всегда должен понимать, как ты желанна для других, но никогда не иметь прямого повода для обвинений. Пусть боится потерять — но так, чтобы ты всегда могла задрать брови домиком и обидеться за недоверие. Это, так сказать, фундамент, девонька. А уж чем заинтересовать конкретно верлада Миара — сама подумай.

— Вы думаете, у меня получится? — спросила я, засовывая в рот последнюю тефтельку.

— Смелость города берёт и плавит золото, Ари. Так говорят у нас в академии.

— Спасибо, — кивнула я.

Заинтересовать Миара «до заворота мозгов» я — предположительно! — могла, получив интересующую его информацию по украденным веществам. Беда в том, что после истории с упавшими штанами, после масляных взглядов Кертона, после того, как все узнали о моём проживании в мужском общежитии, да ещё и на фоне специфической репутации содержанки знатного богача, кроме ещё одной отщепенки — Шаэль — я ни с кем из сверстников особенно не общалась и понятия не имела, как это исправить. Юс, хоть и ненавидел исключительно «проклятущих баб», но и с мужской половиной (четырьмя пятыми всех адептов на самом деле) не сходился никак. Преподавателей, и особенно красавчика Кертона, он глубоко презирал, от сверстников шарахался, обслуживающий персонал высокомерно игнорировал, как фонарные столбы или деревья.