Книга Миссия: соблазнить ректора, страница 76 – Ефимия Летова

— Кого? — шёпотом переспросил мальчишка, а я махнула рукой.

— Время теряем. Придумаешь что-нибудь сам, не дурак!

И пошла, инстинктивно стараясь держаться поближе к стенам и вздрагивая от каждого шороха. Впрочем, мне снова повезло и ни одного преподавателя по пути к вожделенной обители ректора не встретилось. А потом повезло уже в третий раз: замок оказался не зачарованным, и дверь в личные покои Миара Лестариса открылась.

Подсознательно я ожидала увидеть затаившегося ректора, подглядывающего откуда-нибудь из-под кровати с коварной усмешкой — уж слишком часто и внезапно в последнее время он появлялся в самые неподходящие моменты. Однако тёмное, довольно просторное помещение казалось безлюдным, пустым и тихим. Я шагнула в эту безобидную темноту — и приветливо загорелся свет, не привычный сиреневый или зелёный, а мягкое розовое свечение. От этого комната ректора Лестариса стала вдруг напоминать будуар юной романтичной девицы — в комнате Элейн, помнится, всё было отделано в похожих розовых тонах. Мой страх прошёл. Сегодня приезжает «покровитель» (кстати, что-то он припозднился), так что в любом случае сегодня Миар меня не убьёт и не отчислит, а потом как-нибудь разберёмся.

Отличная жизненная позиция!

Нет, страха, удушающего и вымораживающего, действительно не было. Скорее… любопытство. И даже лёгкое возбуждение. Кажется, лада Котари Тейл совершенно себя не знала. Глупо, но отчасти у меня был повод даже поблагодарить Эстея. Не только за то, что вытащил из тюрьмы, но и за то, что он открыл мне личность Ари. Открыл её во мне. Сказать по правде, быть Ари мне нравилось гораздо больше.

Сперва я испугалась, что свет может быть заметен снаружи, но тут же успокоилась — окна были занавешены. Огляделась, обстоятельнее разглядывая окружающее меня пространство.

Несмотря на лаконичность, оно было уютным.

Мягкие плотные занавески. Кровать… широкая двуспальная кровать — взгляд сразу же зацепился за неё — накрыта тёмным пушистым пледом, непроизвольно вызывающим глубокую зевоту. Справа от упиравшегося в стену изголовья в стене имелась дверца, надо непременно выяснить, куда она ведёт. Много книг на полках — и в отличие от нашей с Юсом комнаты, на этих полках царил порядок. Письменный стол, круглый настольный светильник. Кресло — наверное, в него удобно забраться с ногами, завернуться в плед и читать.

Картинка была такой яркой, такой мирной, такой естественной, что я чуть ли не стукнула себя по затылку. Очнись, Котари! На улице переминается с ноги на ногу на промозглом осеннем ветру Тарин, к ЗАЗЯЗ подъезжает таинственный верлад Диоль, в любой момент может вернуться ректор! И если он, застав тебя в собственной комнате, и швырнёт на кровать, то явно не в порывестрасти, а для того, чтобы самозабвенно выпороть…

Я тут же вообразила и эту картину, и, к сожалению, она вовсе не была отталкивающей, наоборот. В моём воображении ректор, одной рукой надавливая на мои лопатки, медленно-медленно задирал юбку, поглаживая бёдра поверх тонких чулок, постепенно обнажая ягодицы, занося руку для мягкого, но сильного хлопка, больше напоминавшего дразнящую ласку, чем наказание, которого хочется избежать…

Мрак! Я сердито тряхнула головой. Хрюшка из оникса. Загадочный Ключ. Свобода и жизнь! Вот мои цели, а вовсе не эротические игрища с человеком, который смотрит на меня как ребёнок на суп из протёртого сельдерея! И вдруг…