Книга Позор рода, или Выжить в академии ненависти, страница 135 – Анастасия Милославская

Я молчу, ожидая ответа. Буравю Шейдмора глазами, считывая весь спектр эмоций на его лице. От страха до смирения.

— Я работал на другого главу рода, а твой отец… к-хм… он предложил более выгодные условия.

— От которых вы не смогли отказаться, профессор?

— Что-то вроде того, — усмехается Шейдмор.

— Я хотела бы узнать правду. Как вы познакомились? Не надо ничего скрывать.

— Хочешь знать правду? — он поворачивается, глядя на меня в упор. — Она тебе не понравится.

Глаза профессора темнеют, он глубоко и часто дышит через нос.

— Я всё же рискну, — отвечаю я.

Сердце тревожно сжимается, в груди нестерпимо жжёт. Но я должна узнать истину. Должна узнать, каким становился любимый папочка, когда выходил за двери нашего красивого дорогого особняка.

Шейдмор облизывает пересохшие губы,а затем принимается развязывать галстук. Нервными резкими движениями стягивает его, неряшливо бросая на стол рядом со мной. Подобное поведение ему не свойственно.

Затем он расстёгивает пуговицу рубашки. И ещё одну…

— Что это? — в ужасе спрашиваю я.

Тёмно-серая полоса с чередой мелких шрамов, будто от шипов, уродливой лентой обвивает шею профессора. Я никогда такого не видела.

Шейдмор невесомо проводит пальцами по изуродованной коже:

— Это теневая магия.

Я уже догадалась. Предчувствие чего-то дурного ползёт под кожей. Я понимаю, к чему всё идёт, но хочу услышать из первых уст, чтобы не мучать себя догадками.

— Но что именно могло оставить такой след?

— Я тогда работал на Вейронхолла, он был главой небольшого рода, — произносит профессор, игнорируя мой вопрос. — Денег у него было не так много по сравнению с представителями древней аристократии, вроде твоего отца, но всё-таки побольше, чем у меня. Я был талантливым выпускником, который столкнулся с правдой жизни — без связей очень сложно найти достойную работу. А я был честолюбивым идиотом, который не хотел начинать с низов.

— И чем вы занимались?

Шейдмор отводит глаза, расправляя мнимые складки на рубашке, и лишь спустя несколько секунд отвечает:

— Делали подпольно лекарственные зелья и прочую муть. Я был главным разработчиком, руководил лабораторией. Вейронхолл сразу распознал мой талант. Он приносил мне образцы, я определял из чего они сделаны, мы производили дешёвый аналог, клеили упаковку оригинала и неплохо зарабатывали. Точнее Вейронхолл неплохо зарабатывал.

— Вы подделали что-то из того, что делали на производствах нашей семьи?

Шейдмор медленно кивает:

— Мы выпускали подделку несколько месяцев, всё шло хорошо. Средство обладало значительно менее выраженным эффектом, но шум никто не поднимал. Пока однажды не померла какая-то богатая старуха. Тогда-то всё и закрутилось… на твоего отца посыпались обвинения. И даже когда вскрылась правда, мало что изменилось. Он уже потерял большое количество контрактов, репутация его компаний пострадала.

— Вас судили?

— О… — Шейдмор тихо смеётся с каким-то надрывом. — Конечно, нет. Вейронхолл знал, как прятать концы в воду. Мы даже перенесли лаборатории и подпольные производства в другое место. Но Джозеф нашёл нас спустя полгода. Он был зол, словно демон, и так же злопамятен.

Мой взгляд снова возвращается к жуткой отметине на шее профессора.

Шейдмор поворачивает голову, всматриваясь в моё лицо:

— В тот день я думал, что сдохну прямо там в подвале, как скот. Вейронхолла они убили почти сразу, не церемонясь. Джозеф сам отсёк ему голову теневой плетью. Я видел, как она обвилась вокругего шеи и… хрясь! Нас же поставили на колени, и тогда Джозеф спросил, что за ублюдок придумал, как подделать то лекарство.