Книга Позор рода, или Выжить в академии ненависти, страница 156 – Анастасия Милославская

Я бы умерла, если бы он решил, что я предательница. Что за странное чувство внутри меня? Почему одобрение Майрока для меня стало важнее себя самой?

С ним я слишком уязвима. Он может контролировать меня, не прилагая усилий. Одно его слово — и я разобьюсь на осколки, которые едва ли смогу склеить.

Мне страшно осознавать, насколько сильно он завладел моей душой.

Страшно, но противиться не могу.

— Больно было? — Майрок касается моей губы.

Я вижу гнев, заставший в глубине его глаз, но рада, что он не даёт ему волю.

— Терпимо, — отвечаю негромко.

— Больше никто не причинит тебе вреда, поняла?

Я растерянно киваю.

— Медея, что с тобой? От тебя разит отчаянием. Я же чувствую, что это не из-за дяди, — Майрок вглядывается в моё лицо.

— Я привыкла к поведению Оскара. Меня волнует совсем другое. Я пришла, а тебя не было, и мне стало страшно.

Скажет ли он сам, что происходит в Дракенхейме? Я молчу, пытаясь отыскать в глазах Майрока ответ.

— Пойдём. Не будем стоять здесь, хорошо?

Рука Майрока сжимает мою. Нежный простой жест, но от него становится невыносимо тепло в груди. Неужели я так остро нуждаюсь в любви?

Я поворачиваю голову, глядя на профиль Майрока. На изгиб губ, лёгкую щетину, волевой подбородок. Нет, дело в нём. Я нуждаюсь в Майроке, а не в ком-то ещё.

Мы входим в ту же малую столовую, но заклинание уже перестало действовать, и еда не выглядит только что приготовленной.

— Вот же… — Майрок замолкает, придирчиво осматривая тарелки. — Кажется, оно остыло, — выносит вердикт он.

— Да, нас не было слишком долго, — подтверждаю я.

— Придётся все это выбросить, но я не уверен, что есть другая еда. Значит, пойдём в ресторан.

— Выбросить? — ужасаюсь я. — Но ведь можно просто разогреть. Или пойти на кухню, найти что-то и приготовить новое.

Он неопределённо пожимает плечами и затем спрашивает:

— Ты умеешь готовить?

Я впервые вижу его таким нерешительным, и от этого на губах появляется улыбка. Мы ещё сколького не знаем друг о друге.

— Да, конечно. Дома меня этому не учили, готовила прислуга, но в пансионе я познала все грани простой жизни. И хочу сказать, что готовка и уборка в столовой были далеко не худшей работой.

— Ну, тогда можешь показать мне свои кулинарные таланты и заодно расскажешь о себе.

Я закатываю глаза:

— Показывай, где кухня.

Это даже забавно, но ожидаемо. Отец тоже не знал, как приготовить что-то. Однажды Сина уехала, а приходящий повар заболел. Папа пытался сделать нам бутерброды, но всё закончилось тем, что маленький Вилли выплюнул папин «шедевр» на пол и сказал, что ничего ужаснее в жизни не ел. Тогда мы пошли в какой-то дорогущий ресторан и там наелись до отвала.

Позже я довольно часто вспоминала этот случай, когда мыла горы тарелок в столовой пансиона. Жизнь — переменчивая штука.

— Что ты имел в виду, когда просил рассказать о себе? — спрашиваю я, когда мы заходим на кухню.

Здесь пахнет пряными травами и выпечкой. В центре помещения стоит островок, и на нём в центре расположена магическая плита, которая сияет тёплым оранжевым светом. Вокруг у стен — массивные шкафы с посудой и полки, на которых аккуратно расположены баночки с разным содержимым. От чая и специй до консервированных овощей и фруктов. Ясразу замечаю магический шкаф, наполненный разной едой. В нём она не портится.