Книга Позор рода, или Выжить в академии ненависти, страница 91 – Анастасия Милославская

— Затем, что он ненавидел папу и ненавидел меня, — повышаю голос я. — Он с четырнадцати лет меня презирает. Я как бельмо на его глазу. В моей семье я никому не нужна. Наследница, которую никто не хочет видеть.

Майрок поворачивает голову, сводя брови к переносице. Но молчит, буравя меня нечитаемым взглядом, от которого кровь заходится с каждым толчком сердца. Стучит в ушах барабанной дробью пульса.

— Хорошо, пусть так, — коротко вздыхаю я. — Если ты считаешь, что я ошибаюсь, я раздобуду доказательства.

— Какие?

— Просто дай мне кулон Кассии на время иузнаешь какие.

— Что ты собралась делать?

— Я покажу его дяде, возьму артефакт, который считывает и запечатлевает эмоции, и потом продемонстрирую эти эмоции тебе, — произношу я, но сразу делаю пометку, что профессора лучше не упоминать.

— Я не дам тебе кулон сестры, — Майрок отворачивается, его лицо становится каменным.

— Я верну его. Клянусь, что верну.

— Нет.

Проклятье! И почему я думала, что с ним получится договориться? Он не слышит меня! Ему просто плевать, ведь в его картине мира всё совсем по-другому.

Я не знаю, как подобраться к Майроку. Не знаю, как убедить его хотя бы просто прислушаться к моим словам. Поэтому просто стою, глядя, как ветер гонит облака.

— Твои родственники отвернулись от тебя из-за магического срыва, после которого тебя отправили в пансион к кровомесам?

Вопрос неожиданный и довольно неприятный. Меньше всего я хочу обсуждать свою жизнь и свои уязвимые стороны с Флеймом.

Но я говорю правду:

— Не было никакого срыва, чтобы ты там не читал в документах. Дядя и Сина быстро сориентировались и преподнесли все так, будто у меня начала ехать крыша. Но я была в норме… то есть не совсем, но вреда точно никому не причиняла. Я страдала из-за потери отца, чувствовала себя одиноко. Была просто потерянным подростком… Вдобавок ко всему именно в этот момент магия проснулась. И дядя с мачехой избавились от меня.

— Ты могла оспорить это решение.

— Я оспаривала, — горячо возражаю я. Несправедливость прошлого снова встаёт перед глазами, старые раны кровоточат. — Я подавала прошения, писала письма. Даже был совет. Но к тому моменту дядя подкупил учителей в пансионе. У них были документы, говорящие о том, что я воровка, лгунья и вообще угрожаю безопасности воспитанников.

— Зачем ему это?

Я много раз задавалась этим вопросом. Ведь Оскар никогда не был тем, кого можно назвать хорошим управленцем. Почти все наши производства разорены, денег нет. Он не был тем, кто стремиться брать на себя ответственность за других.

Раньше я думала, что дядя был влюблён в Сину или просто жаждал власти по глупости. Но потом уже поняла, что здесь другое… Он просто отчаянно завидовал отцу. И забрал всё, что ему принадлежало. Статус, власть, влияние, деньги и даже жену с наследником. Только вот всё утекло у него сквозь пальцы. Дядя неиз тех, кто умеет приумножать. Он даже сохранить уже имеющееся не смог…

— Он урод, — коротко отвечаю я, потирая ладони друг о друга, пытаясь согреться.

Внезапно Майрок берёт мои замёрзшие ладони в свои. Его руки горячие, тепло идёт от ладоней по всему моему телу, согревая желанным теплом.

А затем Майрок и вовсе притягивает меня ближе к себе. Проводит рукой по волосам, будто невзначай. Его запах врезается в нос, проникает в легкие. Я жмурюсь от внезапно нахлынувших ощущений. Не пытаюсь оттолкнуть его, но и не обнимаю в ответ.