Книга Шарм, страница 262 – Трейси Вульф

Поэтому, хотя жизнь долго учила меня, что нельзя пережить боль – что можно только справитьсяс ней, – я решаю проигнорировать этот урок и выбрать Грейс. Как я всегда выбирал ее. Как я всегда буду выбирать именно ее.

Я подавляю в себе желание спастись бегством. А затем протягиваю ей руку и говорю те единственные слова, которые могут гарантировать, что Грейс останется моей навсегда.

– Мы не можем позволить Суилу пересечь барьер. Мы должны найти способ остановить его.

– Хадсон –

Грейс обвивает руками мою шею и крепко прижимает меня к себе на несколько секунд. Я тоже обнимаю ее и шепчу:

– Прости, – потому что знаю, что я напугал ее.

Но она только качает головой, будто давая понять, что это пустяки. Затем отстраняется и спрашивает:

– Но как мы это сделаем? Мы не можем позволить ему просто вернуться в наш мир и все разрушить. Да, мы с тобой находимся не там, но там остаются дядя Финн, Мэйси, Джексон и все, кто нам дорог. Мы не можем позволить ему уничтожить наш мир просто потому, что он хочет спасти свою дочь.

– Это мы знаем, – говорит Кауамхи, и видно, что она изо всех сил старается держать себя в руках. – Но мы не знаем, как это сделать.

– Дайте мне подумать, – бормочу я, и мой мозг снова начинает работать.

Я еще ничего не придумал, как, наверное, и остальные, но мой разум наконец включается, и в нем брезжит идея. Сначала я поворачиваюсь к Луми:

– У нас есть время – по меньшей мере двадцать четыре часа, – чтобы справиться с этим мудаком. Но, думаю, сейчас мы должны… сделать то, что необходимо.

У меня в горле стоит ком. Обычно я выражаюсь куда прямее, но я просто не могу сказать вслух, что нам надо похоронить тех, кого мы любим.

К счастью, остальные сразу же понимают, что я имею в виду.

– Здесь неподалеку есть парк, – тихо говорит Кауамхи. – Он не такой уж шикарный, но думаю, им бы там понравилось. К тому же там не так людно, как в том парке, что находится в центре города.

Несколько горожан уже вышли из своих домов, и они помогают нам перенести Оребона в парк. Тело женщины тоже унесли, должно быть, чтобы отдать его семье. Улицы все еще пустынны, и мы добираемся до парка без помех.

На краю парка стоит небольшой сарай для инструментов. Луми направляется туда, взламывает замок, и мы берем оттуда четыре лопаты.

У меня уходит всего несколько минут, чтобы выкопать маленькую могилку, в которую я опускаю ленту Дымки. Я выкапываю ее рядом с красивой цветочной клумбой, пока остальные копают могилу для Оребона.

Через пятнадцать минут после того, как мы оказались в парке, погребение завершено. Но, по-моему, этого недостаточно – ни для Дымки, ни для Оребона. Я ломаю голову, пытаясь выбрать стихотворение, которое можно было бы прочесть над их могилами, – что-нибудь из Томаса, Эмили Дикинсон, Лоуэлла или Харди, – но,прежде чем я успеваю сделать выбор, Кауамхи начинает петь.

Ее голос – низкий и проникновенный, она поет мелодию без слов, которая западает мне в душу, сжимает мое сердце. И каким-то образом она одновременно и усугубляет, и облегчает мою боль.

Грейс берет мою руку и целует ее. И ее поцелуй, как и песня, тоже трогает меня до глубины души.

Когда Кауамхи заканчивает свою песню, из ее глаз текут слезы. Луми обнимает ее.

– Мне нужно… – Ее голос пресекается.