Книга Ловушка для лжепринцессы, страница 56 – Ульяна Муратова

— Хорошо, допустим раньше любила, а потом разлюбила. Тогда что?

— Тут надо разбираться. Почему разлюбила? Может, муж к ней плохо относился? Тогда, конечно, уходить от него нужно. Как можно скорее.

Я переваривала информацию. С одной стороны, звучит, как сказка. Мужики, грызущиеся за право жениться. А потом радостно наперегонки бегущие к алтарю. Хорошо если не в белом платье и с букетиком, а то мало ли.

— И как вообще относятся к женщинам в Вилерии?

— Уважительно. Заботливо. Во всём помогают. Лелеют. Стараются радовать.

— Ты поэтому комплименты разучил? Чтобы меня порадовать?

— Да. А ещё потому, что все говорили о принцессе Гленнвайсской, как об очень умной, красивой и талантливой. Если честно, я, конечно, очень надеялся, но не особо рассчитывал, что Банрий согласится тебя отдать, ты же единственная наследница. Думал, он предложит взамен больше других женщин. Но я рад. Ты и правда особенная. Волосы синие. И проницательная. А ещё с тобой интересно разговаривать.

Такие комплименты хоть меньше отдавали изысканной нежностью, но душу грели куда сильнее. А с королём всё понятно: он не стал торговаться, просто отдал подделку. Дёшево и сердито.

— Мейер, а сколько тебе лет?

— Девятнадцать,— ответил он.

Хорошо, что этот, с позволения сказать, юноша меня держал, иначе я бы сверзилась с конелося самым прозаическим образом. Девятнадцать? Я что, на три года старше?

На девятнадцать он не выглядел никак. Ну то есть даже на очень тяжёлые и трагические девятнадцать не тянул. Я бы дала ему лет двадцать пять, не меньше.

— Но на ваши годы это будет двадцать шесть примерно, — добавил вдруг вилерианец.

Путём простых (ладно, кого я обманываю, долгих и сложных) вычислений я прикинула, что в пересчёте на земные годы мы примерно ровесники, и на этом успокоилась.

— В походы я с четырнадцати хожу. И подошла моя очередь ухаживать за переселенкой, — пояснил он.

— То есть я — переселенка?

— Пока да. А как выйдешь замуж — станешь вилерианкой.

— А какие есть ограничения? Может, нельзя по улице одной ходить? Или одежду нужно закрытую носить?

— Ходи где и когда угодно, никто тебя не обидит. А если что-то случится, то о помощи любого можно попросить, никто не откажет. А одежду жёнам и дочерям самую красивую покупают. Чтобы все могли любоваться и завидовать.

Ясно. То есть жена — это такой жутко ценный статусный трофей, который получают «не только лишь все». Звучит, конечно, как золотая клетка, но хорошо бы собственными глазами на всё посмотреть, потому что Мейер обо всём через свою призму рассказывает, и его восприятие жизни очень сильно отличается от моего.

Но.

Всё не так уж плохо. По крайней мере, избиения и изнасилования мне не грозят. А всё остальное — не так уж и страшно. В конце концов, даже в слове групповуха — шесть согласных.

Я повеселела и спросила:

— А когда у нас обед? Или остановка?

Не то чтобы посещение кустиков остро требовалось, но такая необходимость могла возникнуть довольно скоро, так что лучше подготовиться заранее.

— Через час уже стемнеет. До этого времени мы должны добраться до гостевого дома. У нас забронированы там комнаты. Конечно, не настолько шикарные, как ты привыкла. Но вполне достойные для отдыха.

— Это просто чудесно. Я уже устала.

— Ты неуверенно держишься в седле. Неужели ты не ездила верхом?