Книга Спасение для лжепринцессы, страница 53 – Ульяна Муратова

Аэростат со мной на борту прибыл в Файмарг через четыре дня после отправления из Граенгатта. Полин и Кларас попрощались и сошли с дирижабля перед самым его отбытием, так что путешествовала я в одиночестве. И никакой команды психологов на страже моего психического здоровья. Видимо, потому, что сторожить особо нечего.

Мейер так и не пришёл попрощаться, но это к лучшему. Мы сказали друг другу всё, что могли, но этого оказалось слишком мало, чтобы остаться вместе. Что ж, это не первое расставание в моей жизни. Хотя, пожалуй, самое тяжёлое.

Все эти дни я провела, занятая очень важным делом: я взрослела и оплакивала этот факт. Из своей маленькой каюты даже не выходила, еду приносил учтивый служащий, а я много спала. Да и за дверью вечно дежурил зелёный, отбивавшей охоту выползать из комнаты. За это нужно благодарить мою удачу: среди целого мира трепетных обожателей я умудрилась нарваться на какого-то неадеквата.

Поначалу из-за заёмных сил Мейера чувствовала себя хорошо, но меня всё равно одолевала сонливость. Хотя, возможно, виной тому красочные сны, с которыми не хотелось расставаться. В первую ночь сон был настолько ярким, что я бы поверила в его реальность, если бы не странное место. Мне чудилось, что мы с Мейером валялись на шикарной кровати. Вокруг – только бескрайнее небо и мягкие сахарные облака, заползающие на постель и укрывающие нас обоих одеялом пушистой нежности.

Я умиротворённо вздохнула, осознавая себя в крепких, горячих объятиях.

– Лисса? – удивлённо спросил Мейер.

– Лиза, – поправила я и обвила его шею рукой. – Лучше помолчи, ссориться уже никаких сил нет.

Бывший жених приподнялся на локте и задумчиво огляделся.

– Странная кровать.

– Почему странная?

Кровать как раз была абсолютно нормальная, а вот к облаку, на котором она так беззаботно покоилась, имелись некоторые вопросики.

– Она парит в небе, – констатировал очевидное Мейер.

– И что в этом странного? – резонно спросила я. – Во снах и не такое бывает.

Видимо, такое объяснение бывший жених счёл исчерпывающим и наконец обратил внимание на меня. Разумеется, я до сих пор на него обижалась, но не настолько, чтобы начать с претензий. Так устала от выяснений отношений, что уж во сне тратить на это силы точно не собиралась.

– Я скучаю, – погладила я его по груди.

Кожа подпальцами была горячей и бархатистой на ощупь, почти совсем как настоящая.

– А я схожу с ума, – признался Мейер, и в интонации звучали как горечь, так и насмешка над собой.

– Не надо. Не сходи. Оно того не стоит. Лучше поцелуй меня.

Больше ни о чём просить его не пришлось.

Зыбкая реальность сна позволяла выйти за рамки реальности обыкновенной.

Мне – простить.

Ему – поверить.

Нам – быть вместе.

Мы прильнули друг к другу с такой жадностью, словно от этого зависели наши жизни. В какой-то момент даже кровать куда-то делась, мы остались на облаке вдвоём, абсолютно обнажённые и открытые друг для друга. Ни моя ложь, ни его упрямство больше не имели значения. Наши тела переплелись сами, потому что оставаться разъединёнными было просто невыносимо. Горячие пальцы скользили по моей груди, губы Мейера оставляли ожоги страсти на коже, тело дрожало в пожаре наслаждения. Я вся стала раскалённой шаровой молнией.

И вдруг всё рассыпалось на мириады искр, и я проснулась от сильнейшего оргазма. Низ живота скрутило в болезненно-сладкой судороге, кожа покрылась испариной, дыхания едва хватало. Казалось, что тёмные стены комнаты пульсировали в такт моему вожделению. Вот только в каюте я была одна. Как и в своей постели. Как и в своей жизни.