Книга Приговоренный жених, страница 100 – Александр Владыкин

Уже вторую неделю мы в походе. Движемся медленно, сначала останавливались в каждом поселении гномов, где проводили агитационные акции и митинги в поддержку законного герцога — его светлости Ричарда. То есть — меня. Потом достигли местности, где люди живут. Тут уже небольшие городки начали появляться и замки аристократов. Естественно, тоже не упускали ни одной возможности для проведения рекламных кампаний.

Сначала на разогреве выступал дядюшка Родрик. Это было необходимо. Слух о том, что я темный маг уже прокатился по всему Юму, а раньше церковь и ее передовой отряд по борьбе с разной нечистью — инквизиция много сил положили, чтобы создать темным магам резко отрицательный имидж. Так что, выйди я сразу к народу, некоторые могли бы и разбежаться. А тут целый достопочтенный — в сутане, с выбритой тонзурой вещает о том, какой его светлость рай в Юме установит, как всех врагов внешних победит и вынудит поднять закупочные цены на местные товары, в общем — как расцветет под его мудрым правлением герцогство. Это уже совсем другое дело. Это уже речь о кошельках слушателей. И то, что я не совсем светлый маг, как-то уже не вызывает никакого отторжения. А даже наоборот. Наш-то ого-го какой! Всех, если что, к порядку призовет.

Следом речь толкала Изабелла, которую при этом действе всегда сопровождали Элениэль и Гру — две красотки, одна верхом на великолепном белом иноходце (да и сама, надо сказать, повышенное внимание своими обтягивающими нарядами привлекает), вторая на небольшом пони (нимфу стали выпускать в люди, когда уже покинули владения ее сородичей). Для гномки тоже сшили костюм для верховой езды, а то не в своей же мини-юбочке ей перед народом показываться? Этак никто мою невесту и слушать не будет — только на Гру пялиться. Изабелла заливается соловьем, вещая, как меня и ее едва не погубила злая королева Турвальда, и как мы бежали, побеждая по пути врагов и прочих драконов. Настоящий рыцарский роман. Но аудитории заходит на ура. Смотрят на девушку с восхищением — есть на что посмотреть. Может быть, ее красота и не такая совершенная, как у Элениэль, но более какая-то человечная что ли, более понятная.

Наконец, когда все уже меня заочно любят, появляюсь сам и повторяю примерно то же самое, что говорил в началеРодрик. Тоже все больше про будущее процветание, а еще про справедливость, честные суды и все остальное прочее, что обычно кандидаты обещают перед выборами.

Провожают нас всегда громкими криками одобрения. Аплодисменты здесь не приняты. Надо будет ввести. Кто-нибудь, воодушевленный нашими речами, обязательно записывается в ополчение, так что армия потихоньку растет.

Кстати, идея обращаться к простонародью — моя. Тут так не принято делать. Что сюзерен решит, то все и обязаны исполнять. Но я настоял на том, что поддержка подданных должна быть искренней и более активной. Сначала меня не поняли, но спорить не стали. Потом оценили новшество. Изабелла, когда впервые увидела эффект от своего выхода в народ, и вовсе целый день потом смотрела на меня с нескрываемым восхищением.

И да! Я теперь выступаю, гордо восседая на мощном черном коне. Кличка — Буян, что сначала меня несколько напрягло. На этот раз помогла Элениэль, которая, узнав, что ей вместе с Изабеллой сейчас предстоит вести конягу со мной в седле под уздцы, подошла к моей живой трибуне, что-то пошептала ему на ухо, погладила, тот покивал (вот клянусь! — покивал) — типа, «договорились, не буду я этого неумеху с себя сбрасывать».