Книга Приговоренный жених, страница 116 – Александр Владыкин

Хорошо, что здесь принято кровати ставить по центру помещения, а не сиротливо прижимать к стенке, как это было в моем прежнем мире. Так что мне удалось скатиться на пол с противоположной от моей второй жены стороны и вскочить на ноги. Эльфийка было дернулась за мной, но запуталась одной ногой в простыне (мы с Изабеллой уже успели изрядно их смять). Правда, не упала, на что у меня появилась надежда, а двинулась в мою сторону. И очень профессионально — никаких показных финтов или взмахов кинжалом, которые дали бы мне возможность попробовать перехватить ее руку. Хочет просто сблизиться со мной и начать неистово колоть. Это желание сейчас горит в ее немного безумных глазах. А у меня не только ничего подходящего в руках нет, у меня вообще ничего нет. Я, простите, ускользаю от эльфийки, размахивая из стороны в сторону своим достоинством.

Голый мужчина — существо по определению беззащитное. Почему-то представительницы прекрасного пола относятся к своей наготе гораздо спокойнее. А мужик, вынужденный защищаться, когда на нем нет даже трусов, теряет половину своей самоуверенности. И навыков, боюсь, тоже. Потому что пока я только бегаю от Элениэль вокруг стола, кидая в нее то кубком, то тарелкой. Она от них отмахиваетсяили уворачивается. Редкостное везение, что девушка, похоже, тоже почти ничего не соображает. А то бы уже давно меня загнала в угол. Теперь весь вопрос в том, кто из нас первый придет в себя.

Охрана? Какая еще охрана? Кто из гвардейцев осмелится сунуться в шатер герцога ночью, если он там находится с двумя! своими женами, одна из которых там была изначально, а вторая только что продефилировала в столь однозначном виде, что никаких сомнений относительно ее целей нет. А то, что шумно, так и не такие звуки иногда раздаются. Шалун наш герцог. А уж если это и правда драка — то значит, что-то выясняют между собой две принцессы, и пусть с ними его светлость сам разбирается. В конце концов, это он их муж.

И где же моя шпага? Раздевался в такой спешке, впрочем, после трех дней воздержания, вполне объяснимой, что куда-то ее засунул, и не помню куда. И оглядеться не получается — нужно из поля зрения эльфийку не выпускать.

За спиной Элениэль возникла Изабелла с каким-то подсвечников у руке. С криком размахнулась и… Кто же кричит перед ударом? Кричать можно только после, когда противник уже лежит на земле. Эх, Изабелла, Изабелла… Эльфийка молниеносно обернулась и полоснула кинжалом по занесенной для удара руке моей жены. Та отшатнулась, завороженно глядя, как по ее нежной коже заструилась кровь. Убью эту тварь! А вот и шпага, висит на подпирающем шатер столбе. Одним прыжком оказался рядом с ней и выхватил из ножен. Вот и конец тебе, принцесса эльфов!

И она это поняла. Уронила бесполезный теперь кинжал, посмотрела на меня вдруг ставшим осмысленным взглядом, а потом с обреченной, грустной улыбкой грудью бросилась на направленное в ее сторону острие моей шпаги.

А вот реакция у меня отменная. Убрать шпагу в сторону сложности для меня не представляло. Да, хотел убить. И может быть, так и сделаю. Но не тогда, когда она так улыбается, когда у нее в глазах такая тоска, когда, наконец, она сама кидается на мою шпагу. А тут еще и Изабелла крикнула:

— Не надо Ричард! Не делай этого!