Книга Приговоренный жених, страница 25 – Александр Владыкин

Уфф… Три часа, если не больше. Часов, повторюсь, здесь нет, но если и ошибаюсь, то только в меньшую сторону. Но дело сделал. Отключилась моя благоверная. Спит. Даже сопит. Голову мне на плечо положила, а одну ногу, совсем как это делали девушки в моем мире, забросила мне на живот. Лепота и ностальгия! Отключился и сам.

Утром проснулся резко и неприятно. От не по-женски сильного удара ногой в пятую точку и полета на пол. Обернулся. С кровати на меня смотрели глаза злой кошки. Мне даже показалось, что зрачки вертикальными у девушки стали.

— Пошел вон! — прошипела и, конечно, дернула за свой любимый шнурок звонка.

И вот это награда за незабываемую ночь? Служанка, подобие халата, охапка вещей в руках, коридор, мои покои.

— Не делайте так больше, ваша светлость, — почему-то в первый раз решила заговорить со мной служанка. — Это неприлично.

— Что неприлично? — удивился я.

— Оставаться на ночь в спальне жены, — пояснила та, глядя на меня, как на… В общем, так, как на меня тут обычно все и смотрят. — Только нищие спят с женами в одной постели.

Ах, вот оно что. То есть аристократам полагается заходить к своим вторым половинкам этак минут на пятнадцать, а потом возвращаться к себе. Потому как мы богатые, мы можем себе это позволить.

Впрочем, чуть позже узнал, что дело не только в возможности позволить себе отдельные спальни. Это меня уже после завтрака архиепископ Гилберт просветил. Поймал на прогулке и долго выговаривал, что интимные отношения мужа с женой должны иметь одну единственную цель — зачатие ребенка, а отнюдь не получение телесных удовольствий. Я кивал. А что еще скажешь? Удовлетворившись моими кивками, архиепископ с чувством исполненного пастырского долга меня отпустил.

И откуда только он узнал, что было ночью в спальне жены? Кто-то подслушал, доложил. Не иначе, как все та же служанка. Мда. Надо будет запомнить. Но главное — эту ночь я пережил без посягательств на мою верность ее светлости герцогине. А дальше будем решать проблемы по мере их поступления.

Тем более, что вскоре произошло событие, которое я могу смело считать своим важным достижением.

Изабелла, хотя с утра повеласебя, мягко говоря, не слишком вежливо, потом удивила меня до глубины души. Увидев, как меня насилует архиепископ, после его ухода подошла ко мне, взяла под руку и под взглядами многочисленных придворных и аристократов оказала мне честь продефилировать со мной по главной аллее парка. Что она хотела этим показать, я до конца не понял. То ли таким образом извинилась за утро, то ли, что скорее, решила продемонстрировать всем окружающим, что я, как и моя корона, теперь ее безраздельная собственность, на которую никому посягать не стоит.

В любом случае, хорошо получилось. Кажется, мои ночные усилия привели к важной дипломатической победе, на которую я даже не рассчитывал.

Следующим номером моей программы был дядюшка Родрик. Накануне он ко мне подойти не смог или не захотел. Зато сегодня попался.

Увидев его со спины, я в два широких шага догнал моего родственничка и, положив ему свою руку на плечо, от чего он едва не присел, сказал:

— Поговорим, дядюшка? У меня есть еще несколько важных вопросов. Но сначала я хочу, чтобы ты понял одну вещь. Мы с тобой в одной лодке. Если меня раскроют, то мне, конечно, каюк, но и ты в стороне не останешься. Это первое. Второе. Как я понимаю, ты все это затеял, чтобы защитить Юм и сохранить его независимость? Так вот это и в моих интересах. Не поверишь, но всю жизнь притворяться дураком мне вовсе не хочется. А прекратить этот балаган я смогу только тогда, когда стану полноценным властителем Юма. Независимого Юма. Так будем союзниками? Или как?