Книга Приговоренный муж, страница 31 – Александр Владыкин

— Ты не знаешь, что такое высшее умертвие? Эх, да откуда тебе знать? — он презрительно смотрел на меня. — Покойничек, как живой остается, ха-ха. Только мертвый. Разум сохраняется, манера поведения. Все. Никто и догадаться даже не сможет, что сердце уже не бьется. И полное, полное! подчинение своему хозяину — темному магу!

— И всех вассалов надо под нож! — продолжал он наставлять меня. — Зажрались! Распустились!

Тут мне показалось, судя по его интонации, что он сейчас произнесет коронную фразу, которую я не раз слышал в прошлой жизни, — «Сталина на них нет!»,но ошибся. В роли жесткого, но справедливого диктатора Огюст видел исключительно себя.

— Кто их предков из грязи поднял? Я! Был бы жив, я бы их — в бараний рог! Ну, и потомки, конечно, слюнтяи — внесли свою лепту. И теперь они посмели на законного герцога Юма, хотя ты и самозванец, руку поднять⁈ Всех казнить. Без исключения. А на их места новых. Проведи турнир. Только настоящий — чтобы до смерти бились. И тех, кто в живых останется, возведи в дворянство. Чтобы помнили, какой ценой власти и высокого положения достигли!

В общем, полная смена элит.

Так-то не самая плохая идея. Но только одним махом такое дело не провернуть. С тех пор, как Огюст герцогство Юм создал, слишком много изменилось. Теперь это не просто неприступные горы с воинственным и свободолюбивым населением плюс некоторое количество овец и поселения гномов. Теперь это, если данное словосочетание применимо к средневековью, целый промышленный кластер. Тут не колхоз Турвальд или совхоз Империя, где сельское хозяйство преобладает.

И каждый из крупных моих вассалов это не просто очередной граф или барон, который только и знает, как подати вовремя с тружеников села собрать. Нет, это управленец, который знает, как работают расположенные на его землях мастерские и мануфактуры, сколько что стоит, понимает, чего в его концерне не хватает и что нужно развивать. В общем, так просто такого менеджера не заменишь. И новых взять неоткуда. Разных Высших школ экономики при Президенте здесь нет. Знания передаются внутри каждого рода — от отца к сыну.

И в этом, как я теперь признаю, вычленив из возмущенных возгласов Огюста здравое зерно, и заключается корень зла. Мои лендлорды — от мала до велика возомнили себя незаменимыми. В отличие почему-то от меня. Меня заменить они сочли возможным. Как там товарищ Сталин говорил? «Нэзамэнимых у нас нэт!». А вот у меня пока есть. И над этим вопросом предстоит серьезно поработать. Вопрос только — как? Но что-нибудь придумаю.

А вот мою идею попробовать восстановить у Элениэль магию, Огюст неожиданно полностью поддержал. Ожидал совсем другой реакции. Не припомню, чтобы он когда-то демонстрировал хоть что-то отдаленно напоминающее желание сделать добро кому-либо. А тут… Странно.

— Можно попробовать, — пожевал он губами, что-то прикидывая про себя. — Только ее перстеньты зря передал ее отцу. Этим девкам нельзя даже шанса давать выйти из повиновения. Но, если эту твою очередную глупость отбросить, то затея неплохая. Давай попробуем. И сразу на ней женись! Обеспечишь себе поддержку светлых эльфов. Это дорогого стоит. Получится ли у нас? Не знаю. Но шансы есть. Хорошо, что хоть на то, чтобы эльфийский амулет у себя оставить, у тебя ума хватило.