Книга Приговоренный муж, страница 70 – Александр Владыкин

Случилось это в тот день, когда мы Хольмага, Сигрид и их доставшую меня до печенок дочурку Амельду провожали. Уже через пару декад Хольмаг должен был вернуться с как минимум тысячей своих лосиных всадников, чтобы вместе со мной «намылить задницы» самоуверенным турвальдцам и имперцам, так что церемония проходила в дружеском ключе и без излишнего официоза.

Правда, если бы знал, чем все это завершится,я бы такое празднество, предполагающее соблюдения всех правил самого жесткого этикета, замутил, что его бы еще год все вспоминали. Но не знал, не подозревал, никакого подвоха не опасался…

Сначала все шло хорошо.

Обменялись подарками на прощание. Я преподнес Хольмагу секиру исключительной гномской работы. Он мне — сморщенное яйцо какого-то животного, которое, как он меня уверял, опасливо поглядывая на Сигрид, если запечь, так способствует мужской силе, что жена будет абсолютно счастлива дней пять, а в промежутке, тут он мне заговорщицки подмигивал, можно и до эльфийки податься.

— Самая строгая жена ничего не заподозрит. Ну, ты сам понимаешь? Помнишь, о чем говорили? — шептал он своим громким голосом, при этом цокая языком и закатывая глаза так, что не поверить ему было невозможно.

— Угу. Спасибо. Попробую. Может быть. Когда-нибудь. Обязательно. Большое спасибо! — бормотал я в ответ, засовывая весьма неаппетитный дар в кошель на поясе.

У дам обмен был более адекватным. Так они и умнее, и хозяйственнее. Кто бы спорил?

Изабелла Сигрид подарила набор кухонной посуды. Все в золоте. Работа гномов. Никогда ничего не пригорит. Молодец, Изабелла. Запомнила, как Сигрид рассказывала, что любит иногда сама на кухне приготовить что-нибудь.Тефаль местный, одним словом. Та ей — искусно выделанные соболиные шкурки для шубы. Впереди, правда, лето, но к будущей зиме будет у моей жены по истине королевский вид.

Тут соболей никому рангом ниже самовластного властителя носить строго не разрешается. Можно и головы лишиться. Изабелла рассказывала со смехом, как ее мачеха, королева Матильда оставила графиню Де’Вержи в одном тонком и весьма открытом платье на морозе, когда та появилась на королевской охоте в шубе всего-навсего с собольим воротником. Поведала мне жена эту захватывающую историю, когда я как-то упомянул при ней, что эта дама из-за меня на дуэли дралась и как мне, чтобы от нее сбежать, в спальне Изабеллы прятаться пришлось. О том, что именно там и тогда произошло мое неформальное первое общение с Мелли, уточнять не стал.

— Растут детишки, — неожиданно нежно проговорил Хольмаг и похлопал меня по спине, указывая на направляющуюся к нам Амельду. Увернуться не успел, так что даже закашлялся. — Вчера вот такусенькой свою первую мышку пыталась поймать, а сегодняуже смотри, какая вымахала. Невеста почти! — его глаза лучились гордостью.

Амельда между тем, успевшая уже попрощаться с Изабеллой и поцеловать ту в щечку, что в аристократическом кругу считается абсолютно неприемлемым здесь почему-то, встала передо мной и во всеуслышание заявила:

— Через два года, когда мне шестнадцать исполнится, я вернусь сюда и стану твоей женой! — и никакого смущения на лице.

Вот она — детская непосредственность, подумал я, улыбаясь. Однако, когда эта жертва акселерации столь же громко продолжила излагать свои планы на меня, мне стало не до смеха.